Добродушное подшучивание продолжалось за ужином, за тортами и пирогами, мороженым и кофе, расслабляя Крис, заставляя ее смеяться, заставляя ее забыться.

Однако, готовясь уходить, она вновь вспомнила свои опасения. В этой большой шумной семье, где каждый занимался чьим угодно делом, но только не своим, неужели никто не скажет ни слова о новом образе жизни Маленького Майка? Она буквально дрожала от напряжения, когда собирала детей, чтобы ехать обратно в дом Майка.

— До свидания, да благословит вас Господь. Приходите на мессу. Вы ведь собираетесь на мессу? — Мэтти обняла своих детей, когда они собирались выходить.

— Да, Ма, — ответили все. Даже Майк.

Крис было интересно, что же ей скажет Мэтти. Приходите на мессу? Вы католичка? Где вы спите?

— Заходите к нам как-нибудь, Крис. И детей тоже приводите. Не заставляйте их быть слишком хорошими. Они и так замечательные.

— Не буду. То есть да, они хорошие. Большое вам спасибо. Мы отлично провели время.

— Позаботься о своей собаке Крипсе, — сказал Большой Майк Кэрри. — Заставь его вести себя хорошо.

— Чикс, — хихикнула девочка. — Я весь вечер вам говорю, что его зовут Чикс.

— Знаю, знаю. Крипс. Хорошее имя для собаки.

Пока они спокойно ехали назад домой к Майку, а дети спали на заднем сиденье, Крис знала, что случится позднее. Она хотела его.

Крис уложила своих замечательных, счастливых, уставших детей на сдвоенную кровать в доме пожарного. Они сразу же заснули, но она подождала немного, чтобы удостовериться окончательно. Крис пыталась предупредить себя об опасности, которая грозит ей, если она еще больше сблизится с этим мужчиной, но была опьянена семьей, жизнью, любовью и удовольствием. Немного боялась, но самую малость. Все ее страхи плохо работали. Она не могла испытать тревогу. Она не помнила времени, даже когда у нее была собственная семья, что она чувствовала себя такой защищенной. Его объятия были такими большими. Интересно, он знал, когда вез ее туда, что она обретет уверенность и покой, которые ей нужны, чтобы прикоснуться к нему, держать его, пригласить его.

Внизу было тихо. В кухне все еще горел свет, но Майк сидел в гостиной на диване, в темноте. Ждал. Он знал. Или надеялся.

Крис подумала, что для них обоих это будет отдых от реальной жизни. Пусть хоть на некоторое время их сложное, запутанное прошлое не вмешивается. И неопределенное будущее тоже.

Она подошла к дивану, опустилась на колени перед ним, обняла его за шею и поцеловала в губы. Она хотела, чтобы поцелуй был легким, предварительным, но у него не было терпения. Как говорил Майк, он был мужчиной, который долго не раздумывает над чем-либо, а просто делает это в нужное время.

— О боже, о, Крис.

Руки, притянувшие ее, были такими заботливыми. Сильные, заботливые руки; именно в таких объятиях она хотела оказаться, раствориться в них, почувствовать себя любимой. Он накрыл ее губы своими, Она почувствовала такой жар, что по ее телу пробежал ток.

— Майк, — прошептала она. — Майк.

Крис поняла, что они не могли просто целоваться, как на свидании. Она жила в его доме; она пришла и обняла его за шею. Это не было соблазнением, и его нельзя было истолковать ошибочно. Это было подчинение. До этого момента они оба правили своими желаниями, зная это без слов, пока не были готовы. Она не стала бы играть с его деликатной сдержанностью, не наклонилась бы к нему, приглашая, если бы не была готова почувствовать его, и этот невысказанный факт понимали оба. Именно поэтому его руки жадно и быстро гладили ее под блузкой.