— Как это ужасно, Майки. Просто подумай, как неприятно жить с деньгами. Ужасный удар для тебя.

— Перестань.

— Так что бы ты изменил? Одну вещь?

— Деньги. И тетю.

— И как бы ты это сделал?

— Может быть, я не стал бы предлагать ей пожить у меня.

— Все понятно. Мне уже начинало казаться, что тебе это нравится. Возможно, я ошибся.

— Думаю, да.

Большой Майк действительно был не прав. Ему это не просто нравилось. Он чувствовал себя живым и полным сил — до того, как появились споры о том, у кого что есть и кто в чем виноват. Он уже высказал свое недовольство, и если Крис не могла с этим справиться, тогда эту проблему нельзя решить. Нельзя погасить пожар, если не знаешь, где разгорелся огонь.

Он пожаловался еще немного, но не сказал, что большая проблема в нем самом. Возможно, они это знали. Упрямый и властный. Ему нравилось все контролировать. И при этом он не хотел связывать жизнь с женщиной, которую можно контролировать. Перспектива примирения не выглядела радужной.

Родители спросили:

— Так чего же ты хочешь? Чтобы она отказалась от денег в угоду тебе?

— Нет, не этого, но…

— Может быть, ей следует отдать их тебе? Тогда они будут твоими.

— Нет, но…

«Я просто хочу снова чувствовать себя хорошо, — подумал он. — Знать, что я нужен, полезен, могу помочь».

В четыре часа он решил, что пора вернуться к себе домой. Мать потрепала его по щеке:

— Постарайся не наделать глупостей, Майки.

— Ему будет трудно, Мэтти, — усмехнулся Большой Майк.

— Не делай этого. Не говори то. Крис и вовсе назвала меня болваном.

Мэтти поцеловала его в щеку.

— Ты видел Джима? Он в порядке?

— Видел. Он в порядке, учитывая его состояние.

— Ужасно, — произнесла Мэтти. — Жизнь так коротка. Иногда ты чувствуешь, что можешь потерять кого-то, и тебе хочется все перевернуть с ног на голову, чтобы как-то исправить ситуацию.

Майк на минуту задумался. Может быть, причина в этом? Он переживал, что может потерять Джима, а затем испугался, что потеряет Крис и детей. Он захотел все исправить. Может быть, им удастся сделать это вместе. Или он все испортил?

— Да, Ма, — сказал он.

Когда он вышел, Большой Майк сел в кресло, развернул газету и спрятался за ней.

— И что ты об этом думаешь? — спросила его Мэтти.

— Эта Крис хорошо разбирается в людях. Твой сын и в самом деле болван.

— Он остается моим сыном, даже когда делает глупость.

— Разве не он запихал Мэтью в спуск для одежды?

— Это был Крис, и он сделал это после того, как начал Томми.

— Неужели? Ты уверена?

— Думаешь, с ним все будет в порядке? — спросила она.

— Не знаю. Ставлю на ту ужасную собаку. Держу пари, что если она уедет, то не возьмет ее с собой.

— Что же, надейся на это, — произнесла она.

Дома готовили что-то вкусное. Крис стояла у плиты. Майк не ожидал этого. Он вошел через гараж и сейчас стоял у двери и смотрел на нее.

— Я не знаю, как попросить прощение за то, что сказал.

— Ты сказал то, что чувствовал. Не нужно извиняться за это.

— Нужно было привести чувства в порядок, прежде чем что-то сказать.

— Но ты сказал правду?

Майк кивнул.

— Тогда мне жаль, — ответила она. — Я приготовила ужин.