Это подействовало на меня сильнее.

— Жизнь по швам трещит, — добавил Вадим, уловив перемену в моем настроении.

— Понятно мне.

— Поможете?

— Вы у Полины Антоновны сегодня по этому вопросу были?

— По какому же еще!

— И она отказала…

— Ясно. Зачем бы я вас просил…

Я вспомнил, как он отвернулся утром, увидев меня. А сейчас обращается за помощью… Однако… Но могу ли я помочь?..

— Если вы только сегодня говорили и она отказала, вряд ли Полина Антоновна так быстро изменит решение. Я ведь ее много лет знаю.

— Я тоже достаточно. Ослица валаамская.

— Если вы о Полине Антоновне такого мнения, то вряд ли уживетесь под одной крышей.

— Почему? Мнение мое личное. А конфронтация мне не нужна. В кухонные дела влезать не собираюсь. Это Ленкина забота, а у нее со старухой гармония. Так что гарантирую мир и дружбу, фройндшафт.

Тут мне в голову пришла мысль.

— А Лена этот вопрос поднимала?

— Нет.

— Так может быть, ей…

— Нет.

На этот раз отрицание прозвучало даже жестче первого.

— Понадеялась на вас?

Он хмыкнул.

— Ей этот вариант не нравится.

— Не понимаю.

— Я тоже, — сказал он почти доверительно. — Сплетен боится, я думаю.

— Каких сплетен?

— Вы разве людей не знаете? Будут гадости говорить. Пролаза, охмурила старуху… А у моей супруги натура тонкая.

Мне эта аргументация показалась малоубедительной.

— Однако, если и она против…

— Ерунда. Бабы всегда так. Их нужно перед фактом ставить. Логическое мышление у них не развито. Вот и приходится собственными мозгами шевелить. А зачем? Дело-то ясное. Я ей добра хочу. И всем хорошо будет.

«А будет ли? Что, если она собирается порвать с Вадимом? То, что он не подарок, видно невооруженным глазом…» Я молчал.

— Понимаете…

Вадим вдруг встал.

— Все понимаю. Зачем лишние хлопоты? Проще чемоданчик в руку и к морю. В вагоне СВ, конечно.

— Да погодите вы, — прервал я с досадой.

— Не могу. Спорщик я.

— Сядьте, спорщик.

Он послушался.

— Новые идеи?

— Без участия вашей жены будет трудно. Полина Антоновна действительно человек своеобразный. Но сердце у нее доброе.

И тут он сказал для меня неожиданное.

— Жену унижаться не пущу. Ей клянчить нечего. Она право имеет.

— Жить в квартире Сергея?

— А ну вас! Зря затеял. Каждый умирает в одиночку.

Он снова встал. Я тоже.

— Не горячитесь. Я поговорю с Полиной Антоновной.

Во время нашего разговора он постоянно морщил лоб, но тут морщины разгладились.

— Вот это другое дело. Я знал, что вы мужик с пониманием.

— Ну, как сказать…

— Не скромничайте. Я докажу. Хотите?

— Каким образом?

— Просто. Ручаюсь, вы одолжите мне три рубля.

— Однако!

— Неужели я ошибся! Сумма-то мизерная. И отдам я. Мы же должны повидаться после разговора с бабкой. Когда вам позвонить?

— Лучше вечером. Не знаю, когда разговор сложится.

— Ладно. Но если старуха подойдет, я трубку повешу.

Я вспомнил утренний «глухой» звонок. Тогда вместо «старухи» подошел я.

— За результат не ручаюсь, но звоните.