– Когда теряешь контроль над собой… – Голос Кина сейчас был задумчивым. – Да, мне это знакомо.

Через несколько минут они подъехали к дому Лесии.

– Я поднимусь с вами, – произнес Кин спокойным и твердым, не допускающим возражений тоном и потянулся через нее, чтобы открыть ей дверцу, как раз в тот момент, когда Лесия наклонилась вперед, чтобы сделать это самой. Его пальцы задели ее грудь. Замерев, как пойманный зверек, девушка с удивлением подумала: как это от такого ничтожного прикосновения ее могло с головы до пят обдать жаром? На одно рискованное мгновенье ее охватило искушение поддаться томной слабости и забыть о благоразумии.

Но она быстро выбралась из машины, подальше от соблазна. Выпрямившись, она смотрела, как Кин достает с заднего сиденья ее рюкзак, потом выходит на тротуар и запирает дверцу. Солнечные лучи упали на его волосы, заиграли на ресницах, и у Лесии пересохли губы и горло. Андреа была права тогда. Кин двигался с гибкой, неторопливой, пружинистой грацией крадущегося хищника, крупного и опасного.

– Идемте, – сказал он, держа в руке рюкзак. – Я провожу вас наверх.

Лесия покачала головой, досадуя на то, что она сейчас такая тяжелая, а веки почти слипаются.

– Нет…

– Вы едва держитесь на ногах, – сказал он резко.

– Нет, – повторила она, цепляясь за спасительное слово. – Мне хорошо, правда хорошо. И вы мне не нужны.

Его глаза потемнели, на скулах заиграли желваки. Казалось, гнев наэлектризовал и переполнил его настолько, что от него исходят невидимые вибрирующие лучи. Впервые Лесия почувствовала себя абсолютно беззащитной под его тяжелым взглядом.

– Знаю, – произнес он, пряча досаду за равнодушием. – Я дойду с вами до вашей двери и там вас покину.

Лесия поняла, что от этого он не откажется. Коротко кивнув, она прошла в вестибюль. Слава Богу, что в доме есть лифт, она вовсе не уверена, что смогла бы сейчас подняться по ступеням. У двери ее квартиры Кин подождал, пока она повернет ключ в замке, и затем вручил ей рюкзак.

– До свидания, – сказал он и улыбнулся непонятной хищной улыбкой.

– Спасибо, – пробормотала Лесия и, войдя внутрь, захлопнула за собой дверь.

Она, конечно, не могла расслышать шума его шагов, ведь она сама выбирала звукоизоляцию для своей квартиры. И она, разумеется, не побежала к окну, чтобы еще разок посмотреть на него. Лесия стояла в маленькой прихожей, прижимая к груди рюкзак, словно защищаясь от кого-то, и ждала, а глаза ее тем временем наполнялись слезами. Конечно, во всем виновата несчастная таблетка. Что же еще?

Она вылезла из своей просоленной одежды и приняла душ, потом натянула самую старую и широкую футболку, чтобы, подчиняясь велению лекарства, улечься в постель, и все это время по ее лицу тихо катились слезы. Она не рыдала, не всхлипывала, она просто не могла ничего поделать со своими глазами.

На следующее утро Лесия проснулась от боли. Место ожога воспалилось, кожа горела, а она, к несчастью, никак не могла до него дотянуться. Прошло несколько минут, прежде чем она с большим трудом умудрилась нанести мазь на больное место: ей пришлось намотать пропитанную мазью вату на черенок деревянной ложки, – но кожа по-прежнему продолжала неумолимо зудеть.

Кин позвонил ей вскоре после девяти.

– Как дела? – спросил он сухим, мрачным, бесстрастным голосом.

– Все отлично, спасибо, – ответила она сдержанно. – Мне намного лучше.

– Вы хорошо спали ночью?

– Конечно, таблетка просто свалила меня с ног.