Убивать мне вообще не нравится: никакому мужчине не стоит этого делать, и никакой женщине. Бывает, что без смерти не обойтись, но все равно она – зло. Я не сомневался в этом тогда, не сомневаюсь и сейчас, даже после всех событий, о которых рассказываю.

Я забрал веревку у Колума Макиннеса и полез вверх по скале, туда, где водопад переваливал через гребень холма. Там оказалось достаточно узко, чтобы мне переправиться – и довольно скользко, но я все осилил без помех, привязал веревку, спустился по ней, кинул конец Колуму, и он тоже перешел.

Спасибо он не сказал – ни за спасение жизни, ни за переправу, да я и не ожидал благодарностей. Правда, того, что последовало вместо них, я тоже не ожидал:

– Ты – даже не целый мужик и рожею страшен. А твоя жена – она тоже маленькая и безобразная, как ты?

Я решил не обижаться, и плевать, хотел он меня обидеть или нет.

– Нет, – просто сказал я. – Она – высокая женщина, почти как ты, а когда была молода – когда мы оба были молоды – слыла самой красивой девушкой на равнинах. Барды слагали песни, восхваляя ее зеленые глаза и длинные кудри цвета червонного золота.

Мне показалось, что на этих словах он дернулся, хотя, скорее уж, я все себе вообразил… или просто очень хотел, чтобы так оно и было.

– Как же ты ее завоевал?

Я ответил чистую правду.

– Я желал ее, а что я хочу – то получаю. Я был упорен. Она сказала, что я мудр и добр и всегда смогу ее обеспечить. Так и вышло.

Облака снова заскользили вниз, мир размылся по краям, стал мягче.

– Еще она сказала, я буду хорошим отцом. И я сделал все, что мог, дабы вырастить славных детей. Которые, если тебе интересно, тоже все нормального роста.

– Я стараюсь вколотить немного ума в молодого Колума, – поделился старый Колум. – Он – совсем не плохой парень.

– Все равно ты можешь это делать, только пока они дома, с тобой, – отозвался я.

И замолчал, и припомнил тот долгий год… а еще Флору, когда она была совсем малышкой и сидела на полу с мордочкой, перемазанной вареньем, и глядела на меня снизу вверх, так, будто я был самым мудрым человеком на земле.

– Убежали, да? Я сам убежал, когда был еще мальцом. Двенадцать мне стукнуло. Добрался до самого замка короля над водой. То бишь отца нынешнего короля.

– Нечасто услышишь, чтобы такое говорили вслух.

– Я не боюсь, – буркнул он. – Только не здесь. Кто тут нас услышит? Орлы? Я видел его, короля. Он был толстяк и говорил на чужеземном языке хорошо, а на нашенском – только с трудом. Но он все равно был наш король. И если он вернется к нам снова, ему понадобится золото для кораблей и ружей и чтобы кормить войска.

– Так и я думаю, – сказал я на это. – Затем мы и ищем пещеру.

– Это дурное золото, – молвил он. – Оно – не за так. У него есть цена.

– Все на свете имеет свою цену, – пожал плечами я.

Попутно я запоминал все приметы: подъем у овечьего черепа, первые три ручья – вброд, потом вверх по четвертому до каирна из пяти камней; найти скалу, похожую на чайку, затем вверх, меж узко смыкающихся зазубренных стен из черного камня, и пусть склон ведет дальше сам.

Я знал, что смогу все запомнить. Достаточно хорошо, чтобы найти обратный путь самому. Но туман смущал меня, сбивал с толку – в чем тут можно быть уверенным…

Мы достигли небольшого озерца высоко в горах и напились чистой воды. А еще наловили крупных белых тварей, которые не креветки, не омары и не раки речные, а что-то другое, и сожрали их сырыми, будто колбаски, потому что никакого сухого дерева для костра так высоко в горах все равно не найти.