Двенадцатого подбросило в воздух и завертело. Последняя песчинка провалилась в воронку, и Полночь забрала его.

Глаза он открыл уже там, куда уходят старые годы. Четырнадцатая помогла ему спуститься с помоста.

– Ну, как там дела?

В своей длинной, до полу, белой юбке и белых перчатках по локоть Тысяча Девятьсот Четырнадцатая была, как всегда, прекрасна.

– Они с каждым годом становятся все опаснее, – ответил Две Тысячи Двенадцатый. – И сами секунды, и твари, которые между ними прячутся. Но мне понравился этот новый малыш. Думаю, он отлично справится.

Двадцать лет назад по этому пляжу каждый день, в любую погоду, ходила старуха. Брела, согнувшись в три погибели и внимательно глядя себе под ноги. Время от времени наклонялась, покряхтывая, поднимала какой-нибудь камешек и заглядывала под него. Потом старуха перестала приходить, и ее место заняла женщина средних лет – надо полагать, ее дочь. Та бродила по пляжу безо всякого удовольствия, словно отбывая повинность. И вот, наконец, перестала приходить и она – а вместо нее появилась девочка.

Она шла в мою сторону. Кроме нее и меня, в этот туманный день на берегу никого больше не было. На вид я был немногим старше ее.

– Что вы ищете? – крикнул я.

Она состроила недовольную рожицу:

– С чего вы взяли, что я что-то ищу?

– Вы приходите сюда каждый день. До вас приходила другая леди, постарше, а до нее – совсем пожилая леди, с зонтиком.

– Это была моя бабушка, – сообщила девочка в желтом плаще.

– И что же она потеряла?

– Медальон.

– Должно быть, очень ценный?

– Да нет. Просто сувенир на память.

– Но ваша семья ищет его уже не один десяток лет. Не может быть, чтобы это была простая безделушка.

– Ну… – девочка замялась. – По правде сказать, бабушка говорила, что он вернет ее домой. Она ведь хотела только посмотреть, как оно тут. Ей было любопытно. А чтобы не расхаживать тут с этим медальоном на шее, она сняла его и спрятала под камень – думала забрать на обратном пути. Но потом, когда решила забрать, поняла, что не может найти тот самый камень – просто забыла, где он. Это было пятьдесят лет назад.

– А откуда она родом?

– Она так и не сказала.

Девочка произнесла это таким упавшим голосом, что я испугался:

– Но она ведь еще жива?

– Бабушка? Ну, в общем, да… Только она давно уже с нами не разговаривает. Просто смотрит на море, и все. Наверное, это ужасно – быть такой старой.

Я покачал головой и сунул руку в карман пальто. Ужасно совсем не это.

– Это, случайно, не он? – спросил я, протягивая ей на ладони блестящую подвеску, без единой царапины, без единого пятнышка от морской воды. – Я нашел его тут, на пляже, в прошлом году. Под камешком.

Девочка изумленно уставилась сначала на медальон, потом – на меня. Обняла меня, поблагодарила, схватила медальон и, увязая в песке, побежала туда, где за пеленой тумана прятался приморский городок.

Я смотрел ей вслед. Золотое пятно посреди черно-белого мира… Она удалялась, растворялась в тумане, но в руке ее все еще поблескивал бабушкин медальон. Точь-в-точь такой же, как и тот, что висел у меня на шее.

Я смотрел и думал о ее бабушке, моей младшей сестренке.