Сеть, удерживавшая библиотекаршу, спала, и она тут же воспользовалась этим. Отшагнула от стены, встряхнула руками, и воздух вокруг нее задрожал.

– Я предупреждала вас, доктор! – проорала она со злостью, не обращая внимания на сына. – Предупреждала!

– Купол, – скомандовал Крейг. – Олли, под купол ее!

Ректор среагировал мгновенно, но даже моих скудных знаний хватило, чтобы понять, что заклинание мисс Милс, сплетенное заранее и усиленное с помощью амулетов, разрушит воздвигнутую вокруг нее стену и вырвется наружу. Смертельное заклинание, которое, как она и грозилась, накроет огромную площадь и поразит каждого, кто не успеет почувствовать опасность и выставить защиту. Жертв будет куда больше, чем обещанные два-три десятка.

Купол Оливера был слишком слаб для такого плетения. Даже с силой инспектора. Даже с помощью Эдварда.

А с моей?

Когда накрывший библиотекаршу заслон, похожий в свете магического зрения на хрустальную полусферу, готов был разлететься на осколки, я схватилась за выставленную вперед дрожащую от напряжения руку ректора и зажмурилась, отдавая ему всю ту энергию, что собрала на своем волшебном лугу… и силу из собственного резерва – на всякий случай…

Колени затряслись, но Эд успел подхватить меня до того, как я рухнула на пол. Воздух содрогнулся снова. А может, уже и не воздух, а само здание затряслось. По поверхности защитного купола пробежали сверкающие разряды. Мисс Милс сдавленно вскрикнула, когда ее заклинание разбилось, не прорвавшись наружу. Смертельные чары разрушились, но отката библиотекарша не избежала – наоборот, под куполом, не имея возможности рассеяться, негатив должен был ощущаться в разы сильнее, и женщина упала навзничь, видимо, потеряв сознание.

– Что это было? – спросил ошалело Крейг.

– Веночек, – одновременно ответили ему Эд и Оливер.

Оба были бледны, обоих шатало, руки Эдварда были ледяными, а у Оливера сосуды полопались в глазах, но оба улыбались.

Только я знала, что радоваться нечему.

– Саймон, – выдавила через силу. – Книга…

Некогда было объяснять. Высвободилась из объятий своего доктора и пошла туда, где замер с книгой в руках Стальной Волк. Переступила по пути через другую книгу – бесполезную пергаментную книгу, написанную кровью, которую так хотела заполучить мисс Милс.

– Бет! – встревоженно окликнул меня Эдвард.

Я сделала ему знак не приближаться. Ни ему, ни ректору, ни инспектору не нужно знать, что держит в руках Саймон. Это моя миссия, я сама должна разобраться.

И это мой друг. Хороший друг, которого я не готова потерять.

Боже, помоги. Я знаю, что у меня больше нет права просить о чуде, но ты же добрый бог: помоги, подскажи, как поступить.

– Саймон.

Я не была уверена, что мой голос прорвется сквозь сковавшее его оцепенение, но боевик услышал. Моргнул, отрывая взгляд от совершенно пустой страницы, и посмотрел на меня.

– Я знаю, – сказал он так, как прежде при встречах говорил: «Я помню». – Я все знаю, Элизабет.

– Откуда? – спросила я. Сложно было придумать вопрос глупее.

– Из книги, – улыбнулся он. От его улыбки веяло покоем и умиротворением, а мне вдруг захотелось плакать. – Это необычная книга. Ее не нужно читать. Показать вам?

Зелень его глаз в одно мгновение заполнила мир, а потом стало темно и тихо. Но это продолжалось недолго: темнота немного рассеялась, вверху засияли звезды, и вокруг меня проступили силуэты засыпанных снегом надгробий.

Старый склеп.

Решетка.

Изморозь на каменном полу.