Утром после зарядки он впрягся в жерди и экономным шагом отправился в путь. Но не прошёл он и десяти километров, как на краю восприятия почувствовал нечто неправильное.

Положив волокушу на землю, он сконцентрировался на трансе. Вдалеке удалось почувствовать несколько крупных зверей… Или нет? Точно нет! Это была группа людей. Пять человек медленно брели по лесу.

«Всего лишь хуманы, — подумал Линаэль. — Охотники, наверное».

На хуманов ему было плевать. Даже если это егеря с милиционерами, ничего они ему не сделают. Чагу собирать не запрещено.

И всё же на всякий случай Дима снял тетиву с лука и стянул наконечники со стрел. Теперь это всего лишь палки, веревка и куски металлолома. Предъявить ему точно нечего.

Со спокойной душой он продолжил неспешный путь к дому.

Через некоторое время Линаэль более ярко начал ощущать группу хуманов. Они нагоняли его, идя прямо по следу, который оставляла волокуша. Такие следы в лесу различит даже человек, лишь краем уха слышавший об умении читать следы.

Зачем преследовать кого-то? Если бы это происходило не на Земле, а в более диком мире, то Линаэль предположил бы, что за ним гонятся разбойники. Но это же Советский Союз! Память Дмитрия говорила о том, что подобное тут не происходит. Оставалась лишь лесная инспекция, которой боятся нет смысла. Все следы браконьерства удалены, предъявить Карпову нечего. Так что он прежним экономным темпом продолжал двигаться по извилистому маршруту.

К сожалению, в лесу не существует ровных дорог, если это не парк или не эльфийская роща. И то в последнем случае там не всегда ровные тропы. Ради эстетики зачастую они петляют, так более гармонично воспринимается окружающая красота. В этом же лесу дорогу осложняют природные препятствия: то где-то завал, где-то дерево вырвало с корнем. В ином месте можно встретить непроходимые заросли колючего кустарника. А в некоторых местах просто топкое болото. Вот и приходится петлять, словно заяц, выбирая наилучший маршрут.

Ближе к полудню Дмитрий дошёл до ближней стоянки. Там он решил сделать привал и дождаться егерей. Общаться с хуманами психологически проще на «своей» территории. Да и голод с усталостью давали о себе знать.

По ощущениям преследователи находятся в двух часах ходьбы. Время было. Карпов спокойно повесил котелок с водой из ближайшего ручья на наклонную жердь и развел под ним огонь. Вскоре вода закипела, и в неё отправились ингредиенты для шулюма.

Чем ближе подходили хуманы, тем более беспокойно ощущал себя Линаэль. Что-то странное было в передвижениях этих людей. Он ел горячую похлёбку и пытался анализировать то, что цеплялось за краешек подсознания.

Горячая еда оказала положительное воздействие на мозг. Дмитрия будто осенило — эти хуманы совершенно не умеют ходить по лесу. И ладно бы, кто-то из них, но нет. Все не умеют.

Хоть он и был скептически настроен по отношению к навыкам хуманов, но стоит заметить, что местные лесники и охотники хоть что-то понимают в лесном передвижении. Так, будто туристы, впервые оказавшиеся в лесу, они бы себя не вели. А тут складывается впечатление, будто это группа спешащих туристов, прущих напролом.

— Странно…

Линаэль отложил котелок, в котором оставалось варева ещё на несколько порций, и полез в волокушу. Спокойно, без спешки, он принялся обратно собирать стрелы и натягивать тетиву на лук.

Странности долгожитель не любил. Обычно они были синонимом неприятностей. Бесшумно, почти не оставляя следов, он в отдалении от натоптанной тропинки двинулся навстречу пятерке хуманов. Его пятнистый костюм словно слился с окружающим лесом, мужчина растворился в воздухе.

Глава 4

Линаэль засел в густых кустах в тридцати метрах от тропы. Он из засады внимательно наблюдал за группой людей.

Пятеро хуманов были одеты в серые арестантские робы.