– Потому что он гребаный неудачник, – вставила Конни.

– И с того момента, – продолжала Билли, – в голове у него стали копошиться всяческие планы. Он начал с ухаживания за Тельмой. Она была легкой добычей.

– Такая же гребаная неудачница, – добавила Конни.

Я был почти уверен, что Кимберли выскажется в защиту своей сестры, но та молчала.

Билли продолжала дальше.

– Но Тельма и не догадывалась, что она была нужна ему лишь для того, чтобы добраться до нас остальных. Уэзли решил, что мы станем более доступны для него, если он женится на ней. Затем – приятный сюрприз – оказалось, что она такая же извращенка, как он.

– Брак, заключенный в Бедламе, – пробормотала Кимберли.

– Парочка гребаных садистов, – прошипела Конни.

– Тельма была в курсе? – поинтересовался я.

– Ну, она точно не знала, что ее любимый муженек положил глаз на всех женщин в ее родне, – ответила Билли. – Это он держал в секрете. Точно так же, как и свой генеральный план: взорвать яхту и изолировать нас на острове.

– Ему было известно об этих клетках, – заметила Кимберли.

– Да, подготовился он солидно, – пояснила Билли. – Боже правый, он еще даже не встречался по-настоящему с Тельмой, когда начал свои исследования, пытаясь отыскать самое подходящее место для своих небольших проказ. Он подумывал об уединенных домиках в горах, покинутых поселках, брошенных фабриках, складах, сараях – словом, о всех вообразимых и невообразимых местах, где ему никто бы не помешал. Где он мог бы держать нас, сколько ему хотелось, и делал бы с нами все, чтобы удовлетворить свои фантазии.

– Гребаный дегенерат, – вставила Конни. Билли проигнорировала и это замечание.

– Но очень скоро понял, что необитаемый остров подходит для этих целей просто идеально. Ты отрезан от всего мира, ты здесь полный хозяин, так что не надо прятать своих узниц. И некому услышать их крики. И трудно убежать.

– Трудно, это так, – тихо произнесла Кимберли. – Посмотри, что случилось с Дороти.

– С кем? – переспросил я.

– С их матерью, Дороти. Она попыталась сбежать. Господи, это было всего несколько ночей назад, но они догнали ее и расправились с ней.

– Да, я слышал эту историю, – пробормотал я.

– Бедные дети, – очень тихо проговорила Билли, явно не желая, чтобы Алиса и Эрин ее услышали. – Им досталось больше, чем любой из нас. Они сидят в клетках уже почти месяц. Потеряли отца и мать. И... Уэзли и Тельма делают с ними такие ужасные вещи. А они еще совсем дети.

– Детки с сиськами и...

– Перестань, Конни, – резко оборвала ее Кимберли и уже спокойнее прибавила: – Билли, продолжай и закончи рассказ о том, как Уэзли искал остров. Руперт должен это услышать.

– Ага, – не унималась Конни. – Чтобы мог записать это в свой гребаный дневник.

– Ты еще ведешь его? – поинтересовалась Кимберли.

– Закончилась бумага.

– Ай-ай-ай, какая жалость, – притворно засокрушалась Конни.

– Закончишь его после того, как спасешь нас, – сказала мне Кимберли. – И опиши в нем, как Уэзли это спланировал, почему он выбрал именно этот остров и все остальное. Это поможет доказать предумышленность его действий.

– Как будто он когда-нибудь предстанет пред судом, – язвительно заметила Конни.

– Чем бы все это ни закончилось, – возразила Кимберли, – было бы совсем неплохо, если бы Руперт подробно описал ситуацию в целом.