– Чем бы все это ни закончилось, – возразила Кимберли, – было бы совсем неплохо, если бы Руперт подробно описал ситуацию в целом. Возможно, только в таком случае кто-нибудь когда-нибудь узнает, что здесь произошло.

– Только если я умру, – пробурчала Конни, – мне будет на это глубоко начхать.

– Билли, ты все же расскажи ему остальное.

– Ладно. Дай-ка вспомнить. – Помолчав несколько секунд, она продолжила: – Решив, что идеальным местом будет остров, Уэзли начал рассматривать возможные варианты. Вначале он подумывал об островах в Висконсине и на озере Мичиган. Ну, на реках и озерах. Он сконцентрировал внимание на Среднем Западе. Вероятно потому, что вырос в этой местности: Он родом из окрестностей Чикаго. Но стоило ему взглянуть на все это немножечко пошире, он в тот же миг понял, что идеальным местом могут стать Багамы. Живописные тропические острова с прекрасной погодой. Удобно расположенные неподалеку от побережья Флориды. Регулярные авиарейсы. Но больше всего он обрадовался, когда узнал, что там сотни необитаемых островов.

– Он выбрал вовсе не из их числа, – возразил я.

– Это потому, что прочитал о клетках. Ему случайно попалась на глаза статья в старом журнале...

– Эрин и Алиса рассказали мне об этом.

– Когда он увидел этот материал о клетках для горилл...

– То подумал, что преставился и вознесся на небеса, – закончила за нее Кимберли.

– Если ты еще не успел заметить, – съязвила Конни, – мы на небесах боженьки Уэзли.

– И обстоятельства, похоже, ему во всем благоприятствовали, – продолжала Билли. – Просто невероятно. Сначала он находит абсолютно идеальное место для осуществления своих грязных планов. Пока что только на бумаге. Затем оказывается, что мы с Эндрю собираемся отметить двадцатую годовщину нашей свадьбы. – С притворным воодушевлением, окрашенным несвойственной ей горечью, она продекламировала: – Почему бы не зафрахтовать яхту, не отправиться на Багамы и не отпраздновать это событие всей семьей?

– Мысль была действительно превосходной, – признала Кимберли.

– Превосходной-то превосходной... пока... – Она осеклась, и я услышал, как Билли заплакала.

По Эндрю, своему мужу. Так я тогда подумал. Или, может быть, она горевала обо всем сразу. Ведь она не только стала вдовой в двадцатую годовщину своей свадьбы, но ее саму и ее дочь заперли в клетках и держали, как рабов, для удовлетворения прихотей пары сумасшедших извращенцев. Могла она плакать и по другим. Мужа Кимберли тоже убили, а сама Кимберли оказалась в клетке. По близнецам тоже – Эрин и Алисе.

Все пятеро потеряли тех, кого любили. Над всеми пятью измывались Уэзли и Тельма: избивали, хлестали, как скотину, насиловали, и одному Богу известно, что делали еще.

Удивительно, что они все не рыдали белугами.

Но так и слез не хватит. Сейчас, видно, пришла очередь Билли.

Кимберли все еще держала меня за руку.

– Отпусти, – шепнул я.

Ее пальцы разжались, я освободил руку и стал нащупывать дорогу вдоль передней стенки ее клетки. Миновав открытый участок, я подошел к клетке Билли. Она все еще плакала.

– Билли? – позвал я.

– Руперт?

Прижавшись телом к клетке, я просунул в нее вытянутые руки.

– Сюда.

Билли нащупала мои руки и вошла между ними. Мы обнялись, образовав бутерброд с начинкой из металлических прутьев. Билли беззвучно рыдала. От всхлипов и оханья тело ее вздрагивало. Тогда я начал гладить ее по спине, но гладкая прежде кожа теперь топорщилась рубцами и струпьями – следами побоев. Когда я нечаянно прикоснулся к одному из них, она слегка вздрогнула.