– А ты сразу подумал, что уже умер и тебя забрали на небо, – съязвила Конни.

– Неправда! Я сказал ей “нет”, и что наш уговор теряет силу, и что никакого матча не будет. Потребовал, чтобы она протянула вперед руки. Чтобы я смог их связать. Но она словно оглохла. Не обращая ни на что внимания, начала снимать с себя одежду. Будто мы будем бороться, и все тут, что бы я там ни говорил. Не успел я опомниться, как ее блузка была уже нараспашку, а шорты – внизу. Я просто не знал, что делать.

– Наверное, член у тебя поднялся выше обелиска в Вашингтоне. – Это был комментарий Конни.

– Вовсе нет.

– Как же.

– Оставь его в покое, – сказала ей мать.

– Так вот, когда я понял, что все зашло слишком далеко, я начал отползать от нее. Хотел добраться до топора и заставить ее прекратить это безобразие. Но внезапно она кинулась на меня с опасной бритвой. Чуть меня не убила. – Я перехватил презрительно-насмешливый взгляд Конни. – Если вы мне не верите, можно поискать эту бритву. Я выбил ее у нее из руки. Она, наверное, еще валяется где-то в песке.

Кимберли, на которой сегодня была гавайская рубашка Кита, сунула руку в левый нагрудный карман, вынула из него бритву и взмахом руки выкинула лезвие.

Билли сложила губы трубочкой и произнесла:

– Ууу!

Я и сам скривился, когда поближе увидел бритву в дневном свете и понял, что вчера лишь чудом не остался валяться на песке со вспоротым брюхом.

– Кто-нибудь видел эту штуковину раньше? – поинтересовалась Кимберли, держа бритву большим и указательным пальцами, чтобы мы могли разглядеть рукоятку, которая напоминала перламутровую.

Конни покачала головой.

Билли произнесла:

– Грозная вещица.

– Узнаешь ее?

– Я? Нет. Я уже целую вечность не видела подобной бритвы. У моего отца была похожая, но у той била зеленая рукоятка.

– Ну а ты, Руперт?

– Видел ее прошлой ночью, когда Тельма бросилась с нею на меня.

– Бритва, вероятно, принадлежит Уэзли, – вставила Конни.

Кимберли кивнула.

– Может быть. В сущности, хозяйкой могла быть и Тельма.

– У нее не было бритвы, когда я ее обыскивала, – заметила Билли. – Я бы такое не пропустила.

– Ну, – неуверенно произнесла Кимберли, – где-то же она ее взяла.

– Почему же она тогда просто не воспользовалась ею? – недоумевала Конни.

– Она попыталась, – возразил я.

– Нет, я имела в виду, не использовала для того, чтобы перерезать веревку и освободиться.

– Может быть, Тельма не могла дотянуться до нее с завязанными руками, – предположил я.

– Но она должна была бы развязать руки еще до того, как подошла к тебе, – сказала Билли. – Если верно то, что она перевязала веревку, чтобы потуже ее затянуть, тогда ей наверняка вначале пришлось бы ее развязать.

Конни нахмурилась.

– Все это становится слишком сложным.

– Да, – согласился я. – Получается, что она развязывает руки, чтобы можно было снова связать их, но теперь уже потуже, и это лишь для того, чтобы подойти ко мне и хитростью вынудить меня развязать их еще раз. Не лезет ни в какие ворота.

– Нет, лезет. – Кимберли несколько секунд кивала головой и покусывала нижнюю губу. Затем произнесла: – Смысл в этом есть. И немалый. Мы рассматривали ее поведение не с той стороны. Дело не в том, что Тельма развязалась и могла убежать.