– Какой ужас, – пробормотал я.

Кимберли подняла палец.

– Я вижу все это вот так... – И, взглянув на меня, продолжила: – Там, у лагуны, Тельма пыталась убить тебя, сбросив камень с водопада. Но она промахнулась и по ошибке попала в Конни.

– Это согласно ее изложению событий, – возразила Билли, – и может не соответствовать действительности.

– Что бы там ни было у Уэзли на уме, но сначала он хочет умертвить всех мужчин. Я так себе это представляю, – сказала Кимберли. – Все дело в том, что он слишком слаб от ранений, чтобы самому попытаться убить Руперта, поэтому он приказал это сделать Тельме. А ту постигает неудача, и она ранит Конни. Затем – ее история: Уэзли зверски избивает ее, она его убивает и возвращается к нам для примирения. Но я в этом не уверена.

– Не уверена, что он избил ее? – удивилась Билли.

– Кто-то наверняка это сделал, – заметила Конни.

Кимберли кивнула.

– Ну, может, и Уэзли. Или, вероятнее, лишь какую-то часть этого. Уверена, большей частью она сделала это сама.

– Она способна на такое? – изумилась Билли.

– Избить себя? Может быть. Не знаю, но меня бы это не удивило.

– Думаешь, она мазохистка? – спросила Билли.

Конни фыркнула.

– А то как же, раз она вышла замуж за Уэзли.

– Она не могла нанести себе побои во все те места, – заметил я.

– Конечно, во все не могла, – согласилась Кимберли. – Я считаю, что это было совместное мероприятие. Предполагалось, что побои должны были оправдать убийство Уэзли, поэтому все должно было выглядеть правдоподобно. Какая-то их часть наверняка была нанесена самой Тельмой. Слишком уж они жестокие, чтобы их авторство приписывать одному Уэзли. В его-то состоянии? Возможно, он и укусил ее пару раз, но так отдубасить и отхлестать не смог бы. Она должна была сделать это сама. Во всяком случае, большую часть.

– Ненормальная, – дала определение Конни.

– Это послужило ей пропуском в наш лагерь, – заметила Кимберли. – Она рассчитывала прийти к нам, продемонстрировать эти ужасные кровоподтеки и ссадины и заставить нас поверить в то, что она покарала Уэзли, убила его.

– Но мы ей не поверили, – напомнил я.

– Нет. Во всяком случае, не полностью. Я с самого начала сомневалась, что это сделал Уэзли. Но мои подозрения – как, впрочем, полагаю, и ваши – заключались в том, что ее послали сюда, чтобы она обманула нас. Если бы мы поверили, что она убила Уэзли, мы бы отменили дежурства и открыли себя для внезапного нападения. Еще мы подозревали, что она могла бы завести нас в засаду, если бы мы пошли разыскивать тело Уэзли.

– Верно, – подтвердила Конни.

– Но мы ошибались. Глубоко ошибались. Она явилась не для того, чтобы отвлечь наше внимание или заманить нас в западню, где Уэзли мог бы расправиться с нами. Знаете, что это было? С самого начала? Боевой вылет женщины-камикадзе для ликвидации Руперта.

– Она хотела убить меня?

– Верно.

– Что это означает?

– А то, по крайней мере, что Руперт – большой счастливчик.

– Что счастливчик, то счастливчик.

– А еще, что во всем этом Тельма полностью поддерживает Уэзли. Она, совершенно не задумываясь, готова совершить ради него убийство. И она намного опаснее, чем мы полагали.

– И коварнее, – добавил я.

– Я всегда знала о ее коварстве, – заметила Кимберли. – Просто не подозревала, что она способна на убийство.