Hay обратился к пятерке:

– Кто из вас главный?

– Я, – вышел вперед молодой человек.

– Какой у вас груз?

Молодой человек обвел рукой коробки, сложенные на корме.

– Вы его видите, приятель.

– Это провизия, а не груз.

– Провизия? – Осмелев от уверенности, что в конце концов их отпустят, он позволил себе некоторую развязность. Он улыбнулся своим. – Вы что, перегрелись?

– Ваш груз.

– Вы смотрите на него, шеф.

Hay слегка кивнул Баско, тот схватил молодого человека за руку, хлопнул ею о планширь и, взмахнув тесаком, снес ему мизинец.

Молодой человек отдернул руку и взглянул на нее.

– Эй, приятель... – Рука была такой же, как раньше, если не считать того, что вместо пяти пальцев теперь было четыре, а на месте пятого, торчал теперь огрызок кости. – Ах, черт...

Мейнард видел, как побледнело его лицо, видел, как он покачнулся, как будто бы последняя рюмка, наконец, на него подействовала.

– Я же истеку кровью до смерти!

– Ты окажешься дома еще до того, как это произойдет. Не испытывай мое терпение, или же дорога твоя будет вымощена горестями, – Hay снова кивнул Баско.

На этот раз Баско потянулся к девушке, но она отшатнулась от него и крикнула: “Нет!”

– Ваш груз, леди.

– Он там! – Она указала на трюм. – Под кучей всякой дряни.

– И он представляет собой...

– Кокаин, гашиш...

Hay не понял ее. Он взглянул на Хиссонера и на Баско, но они тоже не знали, о чем идет речь.

– Наркотики, – вмешался Мейнард, качая головой.

– Медикаменты, писака?

– Нет, наркотики. Знаете... э-э, наркотики. – Порывшись в памяти, Мейнард вспомнил слово, использованное в Законе. – Фармацевтика.

– Мы посмотрим. – Hay послал вниз двоих. Хиссонер сказал:

– Кошелек этого “доктора”...

– Ах да, – Hay обратился к женщине: – Скажи мне, леди, где кошелек вашего судна?

– Что?

– Наличность, – сказал Мейнард.

– Я не знаю. – Она толкнула раненого, который все еще не мог отвести глаз от своей кровоточащей руки. – Динго, где наша наличность?

– А? – Он, казалось, был недоволен, что его оторвали от созерцания обрубка. – Тебе нужно пару долларов?

– Он требует деньги, черт побери, приятель! – Она потрясла его за плечо. – Где они?

– У меня есть несколько долларов, – равнодушно ответил он. – У меня в койке.

– Мы еще не скидывали товар, – извинилась женщина перед Мейнардом.

Мейнард чувствовал себя неловко. Женщина использовала его как переводчика. Ему хотелось сказать, что он тоже пленник – чтобы ее подбодрить. Но информация эта была бы бесполезной, предупреждение – бессмысленным.

– Груз они должны были продать, – сказал он Hay. – А пока у них мало денег.

Это Hay понял. Он кивнул Хиссонеру. Хиссонер сделал вдох, готовясь ораторствовать, но женщина его перебила.

– А может, заключим сделку? Товар стоит столько, что обосратъся можно.

Hay сообщил Мейнарду:

– Эта женщина пользуется неприличным языком.

– Она хочет с вами договориться. – Мейнард не видел вреда в том, что говорит от ее имени. Он чувствовал, что она, единственная из уцелевших, начала понимать, что смерть неотвратима, и рад был хоть так выказать свое сочувствие, тем более, что это ему ничего не стоило.