– Тогда пусть поговорит со мной, – твердо сказала миссис Вассилу. – Самый факт такой ее взвинченности показывает, что она не справится с гостиницей – никогда! В роли подчиненной она превосходна или может ею быть. Если Дельфина решится покинуть «Гермес», я дам ей роскошную рекомендацию и уверена, она найдет прекрасную работу здесь или в Греции, где жила несколько лет. – И затем добавила, покачивая серебряной головой: – Дельфина ревнует к тебе, без сомнения, но не только из-за своего положения. Дэвид, первое время обиженный твоим приходом в «Гермес», симпатизирует тебе больше, чем ей бы хотелось.

– Мне так не кажется, бабушка! – Совсем не проявляя смущения, Ирэн только иронически удивилась. – Может, он нашел меня немного компетентнее, чем ожидал, – не совсем неосведомленной дурой…

– Моя дорогая, он никогда не считал тебя такой. – Миссис Вассилу была возмущена и рассержена самой мыслью. – Он знает, что моя внучка хорошо образованна и занимает важный пост в Лондоне…

– Не такой уж важный, – перебив ее, возразила Ирэн. – Просто я знаю языки, и все. Во всяком случае, похвалы от Дэвида перепадают мне редко. Что касается чего-то теплее, это просто хорошая шутка. Да и какое мне дело!

– Ты все еще тоскуешь по тому человеку в Англии? – внезапно спросила ее бабушка. – Его зовут Гай, полагаю!

Ирэн была поражена ее проницательностью, затем сказала, пожимая плечами:

– Ну, теперь всем и каждому известно, что в Англии есть человек по имени Гай. Спасибо Джози. Да, но я пытаюсь его забыть.

– А он забыл тебя, моя любимая? – Старая леди смотрела на нее с беспокойством.

– К сожалению, кет, судя по последнему письму тети Этель. Он считает меня упрямой и жестокой, то же самое я думаю о нем.

В глазах миссис Вассилу все не гасла тревога.

– Если вы уладите разногласия, он согласится работать здесь, на Кипре? – спросила она. – Я не эгоистка, но мысль, что вы с Джози оставите меня и уедете жить за тысячи миль, сжимает холодом мое сердце. Ваше присутствие – такая радость. – Слезы появились в ее черных глазах, и она сердито смахнула их. – Впрочем, не надо было этого говорить. Я эгоистична. Мне должно быть стыдно. Я – старуха, жизнь почти прошла. У тебя все впереди. Твое счастье важнее.

Ирэн метнулась к ней, сжала в сильных молодых объятиях:

– С самого приезда ты окружила нас любовью, подарила чувство семьи, так же, как наши родители. Здесь наш дом, и здесь мы остаемся.

Но миссис Вассилу уже опомнилась; момент слабости прошел, она, как всегда, была уравновешена, исполнена достоинства и мягко освободилась из объятий Ирэн.

– Мое милое дитя, – философски начала она, – безумие строить планы и заглядывать слишком далеко в будущее. Наши греческие предки часто говорили, что мы в руках богов. И сегодня, во времена христианства, ничего не изменилось.

Они подошли к ней, и Гай сказал: «На этом самолете я отвезу тебя домой. Но без Джози и ее пса».

Но вот он уже не Гай, он Дэвид, раздраженно восклицающий: «Марш домой, Ирэн! Общественные помещения – позорище! Ни писчей бумаги, ни цветов…»

«Лентяйка. Я всегда говорила!» – Голос тети Этель. И с ним Ирэн проснулась, на лицо ее падали лучи утреннего солнца, аромат цветов лимона проникал через окно.

Планировалась дальнейшая модернизация гостиницы, и строители обнаружили, что могут выполнить работу скорее, чем ожидалось.