– Да, очень, сначала в Глазго, потом, когда мы вернулись сюда, в Саутгемптоне. Мы им очень гордимся. В конце концов, он рисковал жизнью ради этой бедной малышки. Но люди нелогичны. Смерть девочки не давала ему покоя. И потом, необходимость оставить море – а оно для него вся жизнь – было очень трудно перенести.

Сначала Ирэн не могла вымолвить ни слова. Потом тихо произнесла:

– Бедный Дэвид!

– Дорогая, ни в коем случае не выдавайте меня. Он не выносит, даже когда просто говорят об этом. Что касается проявления хоть капли сочувствия по этому поводу…

Ирэн опять долго молчала.

– Конечно, я не буду распускать язык, – наконец ответила она. – Но думаю, сейчас я понимаю его лучше. – И затем спросила почти со страхом: – Если об этом нельзя говорить, почему вы рассказали мне?

Сейчас наступила очередь миссис Маклеод погрузиться в молчание, наконец она очень медленно проговорила:

– Даже не знаю, милая, разве потому, что ты так похожа на свою дорогую мать, я могла рассказать ей все, твердо уверенная в ее любви и понимании.

Возможно, поэтому через несколько минут Ирэн обнаружила, что не менее откровенна? А миссис Маклеод уже описывала, какое огромное удовольствие доставит ей с мужем визит Ирэн и Джози.

– Мы говорим о нем с самого вашего приезда на Кипр. И откладывать больше нельзя. Дэвид сообщил, что эта очень знающая миссис Киприани отсутствует временно, только по причине нездоровья. Конечно же после ее возвращения вы сможете приехать, например, в каникулы Джози. К тому же если у тебя будет своя машина, это все упростит.

– За это время всякое может случиться, – сказала ей Ирэн в порыве откровенности. – Пока знает только бабушка, но к тому времени меня здесь может и не быть. – И не успела ошеломленная миссис Маклеод открыть рот, как она выложила всю историю своей любви к Гаю Косвею и ее недавнее продолжение. – Будь он так же уступчив по поводу Джози тогда, я бы никогда не приехала на Кипр – разве что только в гости, – закончила Ирэн почти в слезах. – Наверняка мы нашли бы какое-то решение. Сейчас, когда сложности исчезли, бабушка рада предоставить Джози дом, а Гай согласен принимать ее на каникулы, я не могу решить, выходить за него замуж или нет. Бред, не правда ли?

Миссис Маклеод сжала ей руку:

– Никто не может дать тебе совет, моя дорогая. И уж конечно, не я. Я заинтересованная сторона, очень хочу удержать тебя на Кипре сейчас, когда мы снова встретились. Могу сказать только одно: не принимай решения, пока не будешь уверена, что хочешь этого. Не торопись.

Ирэн улыбнулась сквозь слезы:

– То же самое написал он. Спасибо, что терпеливо выслушали такое глупое, безголовое существо. У меня с души словно камень свалился. Я говорила с бабушкой, и она отреагировала также… Но мне так не хочется ее огорчать.

В ответ миссис Маклеод улыбнулась.

– Да исцелятся сердца, – заключила она.

– Весьма и весьма преждевременные надежды, – заметила миссис Вассилу Ирэн по этому поводу, когда они оказались вместе в офисе. – Дэвид хочет, чтобы я пошла дальше. Он говорит, что видел подходящую для тебя машину, и больше того, испытал ее. Но если ты выходишь за этого Гая Косвея, она не понадобится. – Она сделала паузу. – Можем объяснить это Дэвиду, как думаешь? Тогда он перестанет обращаться со мной как с тяжелой на подъем старухой.

Ирэн, и так бледная все последние дни, еще больше побледнела:

– Я приму решение уже очень скоро. Можно еще подождать?

– Разумеется, если ты думаешь, что это поможет. Кстати, надеюсь, ты не возражаешь против помощи Дэвида в выборе машины, если решишь остаться.