– Когда напишу письмо Гаю и отправлю его, – твердо сказала она, – почувствую себя свободной. И хочу такой оставаться.

И когда письмо – вежливое, но твердое – оказалось на почте, у Ирэн словно камень свалился с сердца. Теперь она могла безмятежно жить в настоящем, ее не беспокоили ни сожаления о прошлом, ни будущие проблемы.

Она приняла приглашение Дэвида поехать с ним в Кирению и взглянуть на машину, которую тот считал самой подходящей для нее. И на той же неделе они отправились в путь, мисс Тейлор и Джози весело болтали за спиной Дэвида.

Сначала они поехали к домику, снятому мисс Тейлор по договоренности с юристом на год, и оставили ее там с Джози дожидаться возвращения Ирэн. Девочка уже предвкушала прогулки на новой машине.

– К вашему приезду из города мы приготовим чай, – пообещала мисс Тейлор, а Джози, прыгая вокруг них словно воробей, добавила, что покажет им дом и сад.

Оставшись наедине с Ирэн перед последней милей до Кирении, Дэвид заметил, что, раз они соблюдают мирное соглашение, считает вполне уместным выразить свою радость от ее решения остаться с бабушкой.

– Она бы тосковала по вам намного сильнее, чем способна признать, – добавил он, похоже, старательно избегая любого оттенка личной заинтересованности. – После смерти вашей матери, а потом мужа – двух самых важных людей в ее жизни – она осталась одна, несмотря на множество друзей и родственников.

– После смерти родителей мы тоже очень страдали от одиночества в Лондоне с тетей, которая нас не любила. – Лицо Дэвида помрачнело. – Иногда мне кажется, я никогда не смогу простить ей то, что она сделала с Джози.

– Вы же не хотите сказать, что она применяла к ребенку физическое насилие? – резко произнес он.

– О нет! Просто относилась к ней как к ненужной вещи. И тем не менее наш отъезд привел тетю Этель в ярость. Мне кажется, ей стало жаль упущенных денег.

– Я могу понять, что Джози чувствовала одиночество. Но вам-то оно наверняка незнакомо. Даже до появления этого Гая с предложением руки и сердца обязательно были другие. Скажу без лести или другой подобной чепухи, что вы красивая молодая женщина и чрезвычайно привлекательны для большинства мужчин.

«Только не для тебя», – сухо подумала она, а вслух заметила, что мирное соглашение очень растяжимое понятие, если позволяет ему произносить такие вежливые замечания.

Разговор прервало прибытие в гараж, где Ирэн сначала представили его дородному, улыбающемуся владельцу Спиридону, а затем показали аккуратный маленький «хиллмен», найденный для нее Дэвидом.

– Возьмите молодую леди на короткую прогулку, мистер Маклеод, – предложил Спиридон. – Знаю, вы испытывали машину, но пусть дама составит свое мнение.

– Если поблизости есть старший брат Паноса, по-моему, его зовут Нео, пусть лучше за руль сядет он. Ее надо учить, а как я понял, Нео хороший и опытный учитель.

– Конечно. Умный, как все в нашей семье, и ответственнее юного Паноса. Я знал их до отъезда в Грецию. Не понимаю, почему они не остались там. – Спиридон исчез в темноте и рявкнул: – Нео! Здесь ждет внучка кириа Вассилу. Сейчас же иди сюда!

Нео – явно названный в честь уроженца Кипра святого Неофитиса – оказался чуть повзрослевшей копией Паноса, а предложение научить Ирэн управлению автомобилем вызвало у него восторг. Он настоял, что сядет за руль «хиллмена», только когда помоется и сменит рубашку, и, пока Спиридон все еще расписывал красоты «очень желанного» автомобиля, появился настоящим щеголем и с типично киприотской вежливостью усадил Ирэн на переднее пассажирское место.