|
Рука у меня набита, и ружье что надо, а уж следить за тобой я буду в оба глаза. И когда расскажу альгвасилам все, что знаю о тебе, мне еще и премию выпишут. – Хорошо, мсье Клод, хорошо! Я сделаю все, что вы прикажете! Моник показалась мне просто перепуганной дурочкой – хлопала глазами, вся тряслась, умоляла не выдавать ее… Мне пришлось даже немного ее успокаивать, чтобы никто не заметил ее состояния. Я объяснил девушке, что задача совсем несложная: взять кое какие документы из библиотеки, а потом забыть обо мне навсегда и заниматься, чем ей вздумается. Мы вроде бы обо всем договорились, и я стал ждать. Спустя неделю в условленном месте я нашел ее записку. Моник сообщала мне, что нашла в библиотеке все, что нужно, вот только повременит отдавать бумаги мне, потому что ей вдруг самой стало интересно. И если я хочу распрощаться с документами навсегда, то могу ее выдать. Вот такого я не ожидал! Но эта авантюристка пошла ва банк и выиграла – я не хотел губить все мероприятие, только чтобы наказать одну мерзавку. Мы снова встретились – она имела уже такое влияние на мужа, что могла выезжать куда захочет одна. Я сел прямо к ней в карету и мы задернули шторки. Теперь мне пришлось играть простачка. Кое что я ей рассказал – просто о некоем кладе, который то ли есть, то ли нет. Боюсь, она мне не поверила, и поняла, что речь идет о действительно больших деньгах. Вот только о Демоне она не узнала ничего. Мы снова вроде бы обо всем договорились, Моник назвала мне настоящее имя – если снова не врет! – и вообще подружились. Она призналась, что родственники ведут свое расследование, со дня на день могут нагрянуть альгвасилы и попросила о помощи. Я, конечно, согласился, и мы договорились встретиться на следующий вечер, у калитки. Я приготовил лошадей и экипаж, но довезти ее собирался лишь до ближайшего поворота – мне нужны были только бумаги тамплиеров. А вот теперь самое интересное! – Дюпон подмигнул внимательно слушавшему Ван Дер Вельде. – Самое интересное: когда я, в ту встречу в карете, был с ней особенно любезен… Все же Моник красивая женщина, да и мне казалось, что так Наши отношения станут надежнее. Я говорю об этом только потому, что Моник сняла с шеи цепочку, на которой висела Фигурка дельфина. Она была весьма похожа по работе на ту лягушку что подарил мне покойный Эрнандо. Я заинтересовался дельфином и Моник сказала мне, что это ее талисман, кем то подаренный в детстве. Большого значения я этому не придал, но запомнил. Ну а потом мы встретились. Моник вместе с кое какими прихваченными драгоценностями прыгнула ко мне в карету, и мы поехали прочь от дома Алькантра. Я потребовал документы, но Моник сказала, что сожгла их. И показала мне обугленные клочки, на которых нельзя было разобрать ничего! Я чуть не придушил ее, но Моник поклялась, что запомнила все – и документы, и карту. Конечно, я искал, я обыскал ее всю, но карты при ней не было! Она сказала, что теперь мне придется взять ее с собой. – Что за глупость?! – воскликнул Ван Дер Вельде. – Почему ты не вытряс из нее все?! – Я пытался… Она при мне поклялась, что если я нанесу ей серьезный ущерб – ну, лишу глаза или пальца, то ни за что не скажет мне правды, а нарисует неверную карту. Мы долго препирались. Ты знаешь, я вырос на Тортуге, и связываться со мной рискованно. Моник пришлось несладко, но что такое синяки по сравнению с сокровищами тамплиеров?! Чертовка разобралась в бумагах лучше дона Эрнандо, она выучила немало языков, колеся по Европе, и сказала, что шифр там очень простой. Только надо знать один язык… Но я не знаю, какой! Она ведь даже не француженка. – Огонь и умелые руки вынут правду из кого угодно! – убежденно сказал капитан. – Она просто провела тебя! Заставить ее рычать от боли, молить о смерти – и она нарисует тысячу карт. – Отлично! – фыркнул обиженный француз. |
