Кейт сжала зубы, и Элли поняла, что она видит вовсе не ту счастливую сцену, которую рисовала себе Элли. Она видела нечто совершенно иное.

– Ну, точно мы не знаем, – проговорила Элли, и у неё засосало под ложечкой. – Он не… то есть он…

– Я… я думаю, я хочу, чтобы ты привела его сюда, – сказала Кейт, и волоски у Элли на загривке встали дыбом; Кейт говорила не привычным своим голосом, но тем глубоким, королевским. – Пожалуйста, сделай это для меня, Элли?

Элли шагнула назад к дверям.

– Честно говоря, я не думаю, что стоит втягивать его во всё это. Забудь, что я сказала. Он счастлив, просто рыбача, правда.

– Приведи его. Мы… – Кейт сухо улыбнулась. – Мы обсудим, как я могу использовать его силу. Ради блага острова.

Элли и Кейт какое-то время смотрели друг на друга.

– Пожалуйста? – произнесла Кейт, на этот раз своим мягким настоящим голосом. – Он будет в безопасности.

– Ладно, – выдавила наконец Элли, через силу придав лицу оживление. – Да, я приведу его сюда. Я пойду и приведу его. Я вернусь как можно скорее.

Кейт снова улыбнулась, и Элли осторожно шагнула вон из покоя. Она повернулась и дружелюбно махнула рукой. А как только дверь закрылась за ней, она рванула вниз по лестнице так быстро, как только позволяла нога.

33. Сиф

Уже в третий раз Элли оглянулась через плечо, проверяя, что ни один из Стражей не следует за ней. Она проскользнула сквозь помещения для слуг, торопливо прошла по тесным проходам и остановилась у двери своей мастерской. Помедлив одно мгновение, прикидывая, хватит ли ей времени, она бросилась внутрь, стягивая на ходу сиреневое пальто. Оно был легче тени.

Она отбросила его в сторону и, взяв с верстака старый материнский бушлат, провела пальцем по свежим стежкам на подкладке. Она надела бушлат, и тяжесть его успокоительно легла ей на плечи. Она натолкала в карманы дымовые шашки и звукосветовые гранаты, затем освободила Молвортовых мышек, с болезненным уколом заметив пятно пролитого варенья там, где они с Кейт ели блины. Она выбежала из мастерской и припустила вверх по лестнице для слуг, вон из дворца на солнечный свет.

– Элли!

Она услышала сдавленный кашель и увидела, что Сиф машет ей рукой, стоя на углу переулка в своём зелёном жилете с выражением нежной заботы на лице.

– Сиф! – вскричала она, чувствуя, как за волной облегчения на неё накатывает паника. Она тревожно обернулась на дворец. – Нам надо уходить… нам нужно уплыть с острова, и прямо сейчас. – Рыдание поднялось из горла, и она сжала зубы, заталкивая его обратно. – Пошли!

Они рванули по пустым улицам. Разноцветные ставни были все накрепко закрыты, несколько бельевых верёвок упали, отвязанные, забытое бельё плескало о кирпичи. Рынок азалий был явно покинут впопыхах – чайка клевала жемчужное ожерелье, кошка лизала лужицу оплывающего сыра. Единственным звуком был дальний лай собак и гул дворцового колокола, который всё звонил и звонил, не переставая.

– Это Город, – произнёс Сиф. – Теперь здесь совсем как в Городе.

Элли скривилась, втягивая мучительный вдох. Море показалось под ними в промежутках крыш, сине-голубое и манящее.

– Ох, Сиф, – сказала Элли. – Я была такой дурой. Я знала, что у тебя были самые лучшие намерения, но мне-то надо было знать… мне надо было догадаться, как она всё воспримет.

– О чём ты говоришь… какие лучшие намерения?

– Когда ты предложил, чтобы я сказала Кейт, что ты бог. Теперь она отчаянно жаждет твоей силы.