– Не пытайтесь сражаться со Смотрителями или Семью Стражами. Есть секретный проход в Ковчег из заброшенной лавки мясника на улице Леоны. Возьмите с собой Молворта – он знает внутренности дворца как свои пять пальцев. Он одержим им.

Виола оглянулась через плечо туда, где Молворт сидел под стеной и тёр глаза.

– Я поговорю с ним, – пообещала она, а затем крепко обняла Элли. – Будь осторожна, Элли.

– Ты тоже.

Элли захромала по улице, обернувшись, она увидела, как Виола сунула Арчибальда в руки Молворту, а затем села рядом и притянула его к себе. Молворт слабо улыбнулся, почёсывая котёнка за ухом.

Эллин путь обратно во дворец растянулся на целую вечность. На улицах не было ни души, если не считать её саму, нескольких кошек и тут и там встревоженного лица, маячащего вскользь за окном. Газета порхнула по мостовой.

ВРАГ, ЛОРЕН, НА СВОБОДЕ. КОРОЛЕВА ГОВОРИТ: «ПРЯЧЬТЕСЬ ПО ДОМАМ СО СВОИМИ БЛИЗКИМИ».

Холодная тень поглотила её, и Элли подняла глаза на нависающую громаду Ковчега. Она пересекла пустую улицу, прошла мимо лавки, в которой они с Кейт как-то раз слопали свой вес в медовых орехах, а затем, засахаренные по уши, пытались прыгать через скакалочку – в Эллином случае безуспешно.

Элли сглотнула, глубже и глубже загоняя воспоминание, и пошла дальше к дворцовым воротам. Привратники кивнули, пропуская её. Большой атриум был освещён светом нового утра, солнечные лучи пронзали многие сотни окон. В них двигались только сияющие пылинки; не было видно ни души. Ни звука, кроме тяжёлого биения Эллиного сердца.

Она начала подниматься по лестнице, с каждым отдающимся болью шагом счастливые воспоминания о Кейт мучили её. Наконец перед ней замаячили двойные двери в комнату Кейт. Она сделала глубокий вдох и протянула свободную руку, всеми силами души представляя себе другую руку, протянутую навстречу. И глядя правильным взглядом, она почти видела его: его песочные волосы, зелёные глаза и любящую улыбку.

Она благодарно кивнула брату и стёрла слёзы со щёк.

Она взялась за золотую дверную ручку.

Дневник Лейлы

0 дней на новом острове

Ковчег встал дыбом почти вертикально, когда мы врезались в остров. Я цеплялась за пенёк одной из мачт, боясь иначе упасть и погибнуть. По всей палубе лежали люди, цепляясь за обломки или друг за друга, и стонали от полученных порезов, синяков или чего похуже. Мне хотелось рыдать по Карге, но я знала, что сначала должна отыскать Вару.

Я схватила бухту верёвки и, обвязав вокруг обломка мачты, спустилась на ней на Небесную палубу, зовя Вару по имени. Мой голос даже мне самой казался испуганным и с каждым новым выкриком делался всё жальче. У меня был большущий порез на ноге, но времени думать об этом не было.

Я нашла его, обвившего другую мачту, поникшего, как патлы водорослей. Глаза его были закрыты, но кожа больше не была голубой.

– Вару! – воскликнула я, поднимая его с мачты и держа на руках. Крови не было, все конечности были целы. – Вару? Вару, проснись! У тебя получилось! Ты привёл нас к новой земле! Ты спас всех – теперь мы сможем растить настоящие растения, и места для жизни будет больше, и все снова будут счастливы. А мы с тобой сможем обучить этих косаток, и мы все снова будем охотиться вместе. Всё будет хорошо. Ты сделал это, Вару. Ты…

Я не знаю, почему я всё говорила и говорила, потому что, думаю, какая-то часть меня знала уже, что он мёртв. В конце концов я продолжала говорить, но щёки у меня были все в слезах, а затем я пыталась говорить, но только всхлипывала и всхлипывала, положив голову ему на грудь, потому что он умер, чтобы спасти нас всех, и это несправедливо.

Я услышала крик. Это был не человек – я сразу знала, что это было и громаднее, и величественнее, и намного, намного могущественнее.