– Это очень славная темница, – прибавила Элли.

Кейт печально улыбнулась ей:

– Но всё равно темница. Ладно, давай доделаем её вместе.

Итак, Элли придерживала проволочки, пока Кейт с тщательной аккуратностью пронизывала их в маленькие петельки, приделанные к оловянным костям. Они обвели проволоки вокруг крошечного циферблата на запястье, с помощью которого можно было управлять движениями пальцев.

– Идеально, – вымолвила Кейт, ахнув, когда пальцы дёрнулись.

Дверь отворилась, в мастерскую шагнул Смотритель и схватил Элли за больную руку. Она вскрикнула.

– Будь с ней поосторожнее! – рявкнула Кейт, и хватка мужчины ослабла.

– Спасибо, – прошептала Элли. Смотритель потащил её вон из комнаты, и она в последний раз выхватила взглядом Кейт, прежде чем дверь захлопнулась. Та разглядывала металлическую руку с зачарованным и отрешённым выражением на лице.

Смотритель запихнул Элли обратно в её тюрьму и запер дверь. Миска с супом и кусок хлеба были оставлены на круглом обеденном столе из красного дерева, ванна была наполнена. Воздух густо пах розовыми лепестками, и Элли с удовольствием отметила, что живой латный доспех исчез. Она вдруг поняла, что вся перемазана в грязи из шахты, и её жарко окатило стыдом при мысли, что Кейт видела её такой чумазой. Окунув платок в ванну, она протёрла самые жуткие пятна на бушлате и повесила его на балкон сушиться, отважившись посмотреть вниз.

Ноги у неё подкосились. Остров раскинулся под ней в свете заходящего солнца как переменчивая, дышащая карта. По краям очертания размывались там, где морская пена набегала на белые пляжи, следом темнели чернозёмы и серые валуны, затем пестрели крыши домов – пастельно-голубые, красные и оранжевые, как скопление кораллов. Пальмовые деревья и кустарники выплёскивались из широких промежутков между ними, а люди на рыночных площадях казались созвездиями кружащихся чаинок. Элли только что не могла заглянуть в жерло вулкана на южном берегу острова.

Под ней выгнутое серое подбрюшье Ковчега было испещрено странными приземистыми статуями, лепившимися к нему, словно балянусы на шкуре кита. У них были округлые гладкие лица, черты которых выветрились и вымылись дождями за прошедшие столетия.

Элли сделала шаг назад, опасаясь, как бы бездумный порыв не подтолкнул её шагнуть через край. Вот бы у неё были крылья, чтобы воспарить над прекрасным миром, лежащим внизу. Вместо этого она жадно заглотила свой обед и неуклюже искупалась, стараясь не замочить повязку. Затем она натянула ночную рубашку, обнаружившуюся в гардеробе, и забралась в огромную постель, слушая, как ритмичный хор чаек то кричит, то стихает в такт биению волн…

Элли проснулась, услышав треск крошащегося камня. Скрипнули петли, и тень встала под открытым окном, ведущим на балкон. Элли вскрикнула и схватила подсвечник с прикроватного столика в страхе, что Харграт отыскал её. Тень сделала три шага по направлению к ней, а затем рухнула на пол.

Элли заглянула через край кровати, держа наготове подсвечник. Лунный свет упал на фигуру. Элли ахнула.

Это был Сиф.

Дневник Лейлы

4761 день на борту «Возрождения»

Карга спала, но я уснуть не могла и вместо этого смотрела на мальчишку. Я решила, что его имя будет Вару – это из песни про мальчика, который мог оборачиваться дельфином, я слышала, как дети пели её. Я совала ему под нос бутылочку с эликсиром каждые несколько минут, прилагая немало сил, чтобы не стукнуть его по руке. Я была зла на него, ведь Карга была такая уставшая из-за него с его дурацким разумом, который она никак не могла починить.

Я опять держала эликсир у самого его носа, как вдруг, раз – Вару нет, а я отчего-то лежу на спине, а бутылочка катится по доскам пола, и я чувствую, как вздрагивает пол от удаляющихся шагов.