|
Писатель Н. расположился на кухонном диванчике, коротая полчасика до премьеры в компании пива и упаковки кальмаров. Из окна пахло июльским парком, листьями и дождем. Под бормотание новостей писатель Н. начал задремывать, как всегда в такие одинокие вечера грезя о будущей славе и великих романах, которые он однажды напишет и все поймут… а писатель М. сходит соснуть бензину, как сказал бы писатель Д… Что-то больно давило в бок и мешало уснуть. Запустив руку в карман джинсов, писатель Н. обнаружил там давешний брелок и вытащил его на свет божий. При электрическом освещении показалось, что шарик полон чистейшего ультрамарина, а тарелка изнутри мерцает и словно бы даже покачивается. Писатель Н. послюнил палец и старательно потер шарик, чтобы лучше видеть. Это он сделал зря…
От звуковой волны задребезжали и с грохотом обвалились во двор стекла, машины внизу взвыли сиренами, телевизор булькнул и отрубился, а сам писатель Н. потерял сознание. А когда набрякшие свинцом веки поднялись снова, у писателя Н. появился повод навеки завязать с пьянством (кстати, позже он так и сделал). И немудрено — если в насиженном компьютерном кресле развалился зеленый черт, длинноногий, ушастый и тощий, это может сразить любого. — Приветствую тебя, брат по разуму, — произнес черт, пытаясь одновременно встать и поклониться. Вышло у него это неловко. — Это ограб… в смысле вторжение? — вместо «здрасте» проблеял писатель Н. Ему вспомнились уэлссовские марсиане — словно бы из окна на миг потянуло гнилью и раздалось тоскливое «улла»… — Нет, вы что! — черт замахал руками так бурно, что сбил со стола коврик с мышкой, — я можно, сказать, турист. Коммерческий турист. Посещаю планеты при помощи… Потока дальнейших терминов писатель Н. не понял. Ему было сильно не по себе. — Вы летали на этой штуке, — палец Н. уперся в неповрежденный брелок — по Галактике? — Да, — горделиво кивнул черт, — принцип гравиловушки во временном континууме… — Пива хочешь? — предложил собеседнику Н. в надежде сменить тему. Черт замялся. — Нет, спасибо. Н. заметил смущение собеседника: — Угощайтесь… ся, брат по разуму. Не хватит — в ларек за ещем смотаюсь, — почти сумел улыбнуться писатель Н. Мысль сбежать под благовидным предлогом грела душу все жарче. — Премного благодарю, брат по разуму — второй поклон удался черту лучше, — но я не пью пива. У меня есть проблема немного серьезней. — У тарелки горючее кончилось? — услужливая память подсказала начитанному писателю Н., что скорей всего так оно и есть — вытек бензин, сломалась редкая шестеренка, утонуло в сортире радио или случилась еще какая-то дурь. И сейчас, он, писатель Н, окажется вынужден чинить летающую посудину, потом отправится спасать мир от злобных врагов, будет стрелять из бластера и планетарной пушки, сражаться с восьминогими шестикрылами, спать с Мата Хари, ругаться межгалактическим матом и окажется рассеян на атомы где-нибудь у Проциона. А если даже удастся уцелеть в Звездных войнах и вернуться домой, гнев супруги доведет до могилы вернее вражеских пуль. — Нет, конечно. Мое судно в полном порядке. Проблема в другом, — черт впился в Н. жарким взглядом настойчивых и жадных зеленых глаз, — Я голоден. Понимаешь, брат? Очень голоден… Писателю Н. стало страшно. Он втянулся в угол дивана, поджал ноги и огрызнулся: — Но-но, не балуй! Черт встал с кресла и приблизился к Н. Пальцы гостя алчно дрожали, слюна показалась на вывернутых губах: — Прости мою неучтивость, брат по разуму. |
