– Чёрт возьми! – вдруг разозлился Бёрн. – Мы всё это уже обсуждали. Вы знаете, какая на острове строгая система безопасности – а сейчас, когда туда собирается прилететь президент России, она станет ещё суровее. Если вы прилетите в аэропорт Сантьяго вдвоём, то вас схватят прямо там. Вспомните, что случилось с Джонсоном! Он полетел один, притворяясь орнитологом. Прошло три месяца, а от него до сих пор никаких вестей!

– Мы найдём американского ребёнка!

– Хватит, Тёрнер. Алекс пролетел несколько тысяч миль, чтобы помочь нам, и, полагаю, вы должны быть хоть сколько-нибудь за это благодарны. Оба. Алекс… – Бёрн жестом пригласил Алекса сесть. – Может быть, принести тебе чего-нибудь? Хочешь пить? Стаканчик колы?

– Нет, спасибо, – ответил Алекс и сел.

Бёрн открыл ящик стола и достал оттуда стопку бумаг и официальных документов. Алекс узнал зелёную обложку американского паспорта.

– Вот теперь начинается серьёзная работа, – начал Бёрн. – Во-первых, вы все трое едете на Кайо-Эскелето по фальшивым документам. Я решил, что имена лучше будет сохранить, так что в отпуск летит Алекс Гардинер вместе со своими родителями – Томом и Белиндой Гардинер. Кстати, за документами следите внимательно. ЦРУ запрещается печатать фальшивые паспорта, так что мне пришлось подключить кое-какие связи, чтобы заполучить их. Когда всё закончится, вы должны вернуть их мне обратно.

Алекс открыл свой паспорт и с удивлением увидел, что туда уже вклеена его фотография. Его вымышленный возраст не отличался от настоящего, но по документам он родился в Калифорнии. Интересно, как это сделали? И когда?

– Ты живёшь в Лос-Анджелесе, – объяснил Бёрн. – Учишься в школе в Западном Голливуде. Твой папа работает в кинематографическом бизнесе, и вы поехали в отпуск на неделю, чтобы поплавать в море и полюбоваться видами. Вечером ты получишь информацию для изучения. И, конечно же, прикрытие обеспечено полностью.

– Что это значит? – спросил Алекс.

– Это значит, что если в Лос-Анджелесе кто-то попытается что-нибудь вызнать о семье Гардинер, никаких нестыковок не произойдёт. Ни в школе, ни в районе. Там будут люди, которые скажут, что знали тебя всю жизнь.

Бёрн немного помолчал.

– Послушай, Алекс. Ты должен понять. Соединённые Штаты Америки не воюют с Кубой. Да, были определённые разногласия, но по большому счёту у нас мирное соседство. Тем не менее они всё делают по-своему. Куба – а значит, и Кайо-Эскелето – это совсем другая страна. Если они узнают, что ты шпион, то посадят тебя в тюрьму. Станут допрашивать. Возможно, даже расстреляют – и мы ничего не сможем с этим поделать. Мы три месяца ничего не слышали от Джонсона, и что-то я подозреваю, что он уже больше никогда не выйдет на связь.

В комнате повисло долгое молчание.

Бёрн понял, что зашёл слишком далеко.

– Но с тобой ничего не случится, – сказал он. – Ты не участник операции. Ты просто наблюдаешь за ней со стороны.

Он повернулся к двум агентам.

– Самое важное – вы должны вести себя как родные. У вас всего два дня до отъезда. А это значит, что вам нужно проводить время вместе. Алекс, пожалуй, уже слишком устал, чтобы ужинать с вами, так что начнёте с того, что завтра позавтракаете вместе. Проведите вместе весь день. Начните думать как настоящая семья, какой вы должны быть.

Как странно. Лёжа в кровати в Корнуолле, Алекс очень хотел, чтобы у него была семья. А теперь его желание сбылось – пусть и совсем не так, как он хотел.

– Есть вопросы? – спросил Бёрн.

– Да, сэр.