Потом она перевернула капитана на бок, чтобы смыть с его широкой спины и задней части бедер морскую соль. Закончив, она вернула Ника в мягкие объятия пуховой перины.
Только одна часть его тела осталась невымытой.
— Сейчас не время для чопорности, — сказала себе Ева. Нет, она, конечно, видела весь джентльменский набор Ника, но, откинув простыню и взглянув на это место, увидела нечто иное.
На расслабленных холмиках яичек лежал его член. Недвижимый. Мягкий. Уязвимый. Еву залила волна нежности.
«Я все равно люблю этого мужчину!» — подумала она с удивлением. Она накрыла его пах обеими руками.
И его член возродился к жизни под ее ладонью.
— Слава Богу! — Ева хихикнула, смывая с этой части тела Ника опасную для мужчин морскую соль. От ее прикосновений плоть Николаса налилась и выросла до внушительных размеров. — Похоже, эта твоя часть определенно не собирается умирать, Николас Скотт.
Ева посмотрела в лицо Нику, надеясь увидеть, что он подглядывает за ней из-под темных ресниц, но не заметила ни малейшего движения мышц. Ни усмешки. Ни многозначительно поднятой брови.
Улыбка сползла с лица Евы. Она насухо вытерла Ника и укрыла простыней до подбородка.
Пришла пора еще раз серьезно поговорить с Богом.
Но Ева очень сомневалась, что с Небесным Владыкой можно торговаться, держа в руке член Ника.
Глава 18
Над «Сьюзен Би» сгустились сумерки. Сквозь открытые окна каюты до Евы доносились хриплые голоса и грубые шутки, заглушаемые звуками плотницких инструментов. Моряки продолжали работать при свете ламп, стараясь устранить причиненные штормом повреждения. Ева не осмеливалась покинуть каюту и увидеть собственными глазами, какую взбучку получил славный корабль.
Хватит с нее и того, что шторм как следует угостил Ника.
Кок оправился от морской болезни уже давно и успел состряпать легкий ужин. Мистер Татем принес Еве горячий бульон и хлеб, к которым она почти не притронулась. Она попыталась пропитать бульоном кончик салфетки и просунуть ее между губами Ника, но тот никак не отреагировал.
Ритмичные выкрики подсказали Еве, что команда ставит парус. В следующий миг она почувствовала, что движение корабля ускорилось, и вот он рванул вперед, разрезая волны.
«Сьюзен Белл» пошла на поправку!
Чего нельзя было сказать о ее капитане.
Когда дневной свет совсем померк, Ева разожгла масляную лампу и попыталась убедить себя, что лицо Ника немного порозовело, что нездоровая бледность — просто следствие тусклого света.
— Знаешь, ты очень храбрый, — сказала Ева, ощущая комок в горле. Она провела рукой по волосам Ника. — Очень храбрый и очень глупый. Почему же ты не послушался… Ах, Николас!
Ева зажала рот ладонью, чтобы заглушить всхлипывания. Ник должен слышать только приятные звуки, а не рыдания и вой.
Если он вообще может слышать.
Она порылась на книжной полке капитана и в конце концов остановила свой выбор на тоненькой брошюрке. Ева сощурилась, пытаясь разобрать слова на обложке.
— Томас Пейн, — прочла она наконец, — «Дело об… акцизе».
Ева перелистнула несколько страниц. Поскольку книга обещала быть до смерти скучной, не было разницы, откуда начинать. Она читала только для того, чтобы Ник слышал ее голос.
— «Богатым и гу… гуманным стоит задуматься над тем, что их изо… изобилие может стать… несчастьем для других».
Ева знала, что читает плохо, она то и дело заминалась, чтобы разобраться, как правильно произнести сочетания букв. Но она рассуждала, что, если Ник будет слышать ее голос, осознавать, что она рядом, он, конечно же, сделает усилие, чтобы вернуться к ней. |