– Я никогда не видела, чтобы ты был frustrado. Это, наверно, очень смешно.

– Нет, не смешно. Я был злющий в ту ночь, все мне казалось отвратительным.

– Ну, рассказывай дальше.

– Взял я ключ у портье с таким настроением, что к черту все на свете. Отель был большой, и мрачный, и мрачно роскошный, и я поднялся на лифте, зная, что меня ждет большой, и роскошный, и мрачный, и неуютный номер и не ждет прекрасная китаянка. Прохожу по коридору, отпираю массивную дверь своего огромного мрачного номера, и как ты думаешь, что я там вижу?

– Что ты там видишь?

– Трех совершенно прелестных молодых китаянок, таких прелестных, что моя китаянка, которую мне не удалось в тот день заполучить, рядом с ними выглядела бы школьной учительницей. До того они были хороши, что просто выдержать невозможно, и ни одна из трех ни слова не говорила по-английски.

– Откуда же они взялись?

– Один из моих миллионеров прислал. Они мне передали записку от него. Записка была на толстенной бумаге в веленевом конверте, и там было сказано только: «С приветом от С. В.».

– И что ты стал делать?

– Я ведь совершенно не знал их обычаев, поэтому я сперва поздоровался с каждой за руку, потом перецеловал всех по очереди, потом предложил пойти вместе под душ, чтобы лучше перезнакомиться между собой.

– На каком языке ты им это предложил?

– На английском.

– И они поняли?

– Я им все очень хорошо объяснил.

– А что было дальше?

– Я не знал, как быть, мне еще ни разу не приходилось ложиться в постель с тремя девушками сразу. Две – это еще куда ни шло спьяну, хоть я знаю, что ты этого не одобряешь. Но три – это уже целая компания, и я просто не знал, как быть. Я спросил, не желают ли они выпить, но они не пожелали. Тогда я выпил сам, и мы все вчетвером сели на кровать – по счастью, кровать была огромных размеров, а девушки маленькие. А потом я выключил свет.

– Ну и как это было?

– Чудесно. Никогда бы не думал, что можно обнимать трех девушек сразу. Но оказалось, что можно. Тем более в темноте. Мне даже спать не хотелось. Но в конце концов я заснул, а когда проснулся, они все три спали и при утреннем свете были так же хороши, как накануне. Это были самые красивые девушки, каких я когда-либо видел.

– Лучше, чем я при нашем первом знакомстве двадцать пять лет назад?

– Нет, Лил. No puede ser. Но ведь они были китаянки, а ты знаешь, как китаянки могут быть хороши. У меня и раньше бывали китаянки.

– Но целых три сразу.

– Да, три – это многовато. Для любви нужна только одна, это я согласен.

– Ты не думай, что я ревную. Ты ведь их не искал сам, и потом, это был подарок. Вот ту, что с собакой, что не захотела с тобой спать, ее я ненавижу. Но скажи мне, Том, как ты себя чувствовал утром?

– Я себя чувствовал так, как будто меня выжали. Как будто во мне ничего не осталось, одна пустота. Спина у меня не гнулась, поясница болела так, что не прикоснись, и я чувствовал себя развратником до мозга костей.

– И первым делом ты выпил.

– Первым делом я выпил, и тогда мне стало немного лучше, а на душе так совсем хорошо.

– А потом что ты сделал?

– Посмотрел на них, как они спят все втроем, и пожалел, что у меня нет фотоаппарата. Прелестная получилась бы фотография. Но я все еще чувствовал себя выжатым, и меня мучил голод, и я подошел к окну посмотреть, какая погода, и увидел, что идет дождь. Я обрадовался, решив, что можно будет весь день проваляться в постели. Но сперва нужно было позавтракать и позаботиться о завтраке для девушек. Я заперся в ванной, принял душ, потом потихоньку оделся и вышел из комнаты, осторожно притворив за собою дверь, чтобы не хлопнула.