– Ужасная книга, а Томми брал ее с собой в школу и читал ребятам. Читал и переводил – ребята ведь не понимали по-французски. В общем это порядочная скука, но, когда мистер Жид попадает в Африку, тут-то и начинается ужасное.

– Я читала, – сказала девушка.

– А, тем лучше, – сказал Дэвид. – Значит, вы понимаете, о чем я говорю. Так вот, этот человек, который учил Томми играть в триктрак, а потом оказался феей, он страшно удивился, когда Томми упомянул эту книгу, но и обрадовался тоже, потому что ему можно было не начинать своих объяснений, так сказать, с пчел и цветочков. «Я, – сказал он, – очень рад, что ты знаешь», или что-то в этом роде. А Томми ему ответил – мне так понравился этот ответ, что я его заучил наизусть: «Мистер Эдвардс, у меня к гомосексуализму интерес чисто академический. Большое спасибо, что вы меня научили играть в триктрак, и всего вам хорошего». У Тома тогда были замечательные манеры, – сказал Дэвид. – Он только что вернулся из Франции, где жил вместе с папой, и у него были замечательные манеры.

– А ты тоже жил во Франции?

– Мы все там жили, только в разное время. Но один Томми хорошо это помнит. У Томми вообще самая лучшая память. И он все запоминает очень верно. А вы когда-нибудь жили во Франции?

– Очень долго жила.

– Вы там учились?

– Да. В одном парижском пригороде.

– Придет Томми, надо будет вам поговорить с ним, – сказал Дэвид. – Он так знает Париж и его пригороды, как я – здешние отмели и рифы. Даже, наверно, лучше.

Она теперь сидела в тени, падавшей от веранды, и пропускала между пальцами ног струйки белого песка.

– Расскажи мне про отмели и рифы, – попросила она.

– Я вам лучше их покажу, – сказал Дэвид. – Возьмем гребную лодку и поедем с вами на отмели, а там можно будет поплавать и поохотиться под водой – если вы это любите. А иначе большой риф и не рассмотришь как следует.

– С удовольствием поеду.

– Кто там с вами на яхте? – спросил Роджер.

– Люди. Вам они не понравятся.

– Почему же, они, кажется, симпатичные.

– Мы непременно должны разговаривать в таком стиле?

– Нет, – сказал Роджер.

– Один вам вчера продемонстрировал образец настойчивости. Это самый богатый и самый скучный. Но, может быть, довольно о них? Все они очень хорошие и замечательные, и с ними можно умереть со скуки.

Прибежал Том-младший, а за ним Эндрю. Они купались в другом конце пляжа, а выйдя из воды, увидели девушку около кресла Дэвида и пустились бегом по слежавшемуся песку. Эндрю по дороге отстал и совсем запыхался.

– Не мог меня подождать? – сказал он Тому-младшему.

– Прости, Эндрю, – ответил Том. И потом обратился к девушке: – Доброе утро. Мы вас не дождались и пошли купаться.

– Извините, что опоздала.

– Вы не опоздали. Мы все будем купаться еще раз.

– Я не буду, – сказал Дэвид. – Идите все сейчас. А то я тут уже слишком разговорился.

– Что прибой сильный, пусть вас не смущает, – сказал Том-младший девушке. – Тут дно понижается отлого, не сразу.

– А нет здесь акул или барракуд?

– Акулы приплывают только ночью, – сказал ей Роджер. – А барракуд бояться нечего. Они нападают, только если вода грязная и мутная.

– Они тогда могут напасть по ошибке, – объяснил Дэвид. – Заметят, в воде что-то белеет, а что, не разглядеть. Мы тут постоянно встречаем барракуд во время купания.

– Плывешь и вдруг видишь такую уродину чуть не рядом, только поглубже, – сказал Том-младший. – Они очень любопытные, эти барракуды. Но чаще всего они сразу же уплывают.