«Самая тяжелая для нас утрата — это потеря нашего "орла". Во время атаки казаков знаменщик 2-го батальона был изрублен. Прикрытие защищалось с большой храбростью, но, изнемогая под ударами сильнейшего в числе противника, все полегло. Понятие чести, которое мы связываем с этой эмблемой, причиняет нам самое большое горе. Нашей репутации нанесен тяжелый удар…» На закате дня взвод петербургских драгун торжественно провез отбитое знамя перед фронтом русских полков. Сюжет достойный кисти художника.

«Орел» 1-го батальона 44-го пехотного линейного полка, взятый 27 января (8 февраля) 1807 г. во второй день сражения под Прейсиш-Эйлау

В полковой истории маленькая краткая заметка:

«И в этот второй день Эйлауского сражения Петербургский драгунский полк выказал много доблести и мужества. Ему и в этом сражении удалось вырвать у неприятеля новый трофей его победы. Опять французское знамя развевалось в строю петербургских драгун. Когда наша конница, несясь в первую атаку, погнала французскую пехоту, дравшуюся с первой линией нашей пехоты, рядовой Яков Скрипников налетел на французского знаменщика, опрокинул его и вырвал у него "орла"». Тут все туманно… никто не удосужился просто прочесть номер, стоявший на подножии «орла». Видно, что полковой историк не обладал почти никакими данными об этом эпизоде. Отметим также, что в списке награжденных знаком отличия Военного ордена значится вовсе не Скрипников, а Яков Сырников.

Но опознать взятый «орел» и восстановить картину его взятия не так уже трудно. Из рапортов Беннигсена и наших розысков в архивах известно, что под Прейсиш-Эйлау только два русских кавалерийских полка овладели знаменами, орденские кирасиры и с. — петербургские драгуны, а по ходу сражения 27 января видно, что орденцы атаковали дивизию Едэло, корпуса маршала Ожеро, а петербуржцы — дивизию Дежарден, того же корпуса.

Во французских источниках есть много свидетельств, опубликованных в печати, о потере «орла» 1-го батальона 44-го полка, входившего в состав дивизии ген. Дежардена. Судя по показаниям свидетелей, «орел» был сбит картечью со знамени, а бросившийся его подобрать знаменщик пал под сабельным ударом «русского драгуна». Вот почему можно утверждать, что третий трофей с. — петербургского полка принадлежал именно 44-му полку.

Известны свидетельства некоторых французов, видевших это знамя в русских руках. Так, взятый в плен сержант 14-го пехотного полка Лекуант видел его в ставке Беннигсена, на поле сражения, а капитан 26-го Легкого полка Руссе ль в Кенигсберге.

Взятые под Эйлау знамена были отправлены в С.-Петербург, торжественно провезены по улицам столицы эскадроном кавалергардов и поставлены в Петропавловский собор.

12 октября 1812 г. по приказанию гр. Аракчева в собор явился подполковник Касторский и взял оттуда все французские «орлы». С тех пор след их потерялся. Дальнейшая судьба их неизвестна.

Но с. — петербургские драгуны взяли еще одного, четвертого, «орла» в 1812 г.

«Орел» 14-го кирасирского полка, взятый 16 (28) ноября 1812 г. на Березине, между д. Стахов и Брили

Штандарт этот, стоявший в Казанском соборе, был помечен: «Взят майором бароном Петром Гильденгоф СПБ драгунского полка, на Березине».

16 ноября, прикрывая переправу Наполеона у Борисова, кирасирская дивизия ген. Думерка, вернее ее жалкие остатки, яростно атаковала войска Чичагова, порубила три русских егерских полка и опрокинула одну дивизию, взяв 2000 пленных. Кирасиры подверглись затем атаке с. — петербургских драгун и павлоградских гусар, были, в свою очередь, опрокинуты и оставили в руках русской кавалерии два штандарта, один из коих был взят С.