Полковой историк, ген. Каменский, пишет:

«Разбирая старые полковые дела, присланные из г. Слуцка, где они были оставлены полком, нами найден следующий интересный документ:

"Командиру С.-Петербургского драгунского полка

Того же полка, майора Гильденгофа, рапорт:

Во исполнение повеления Вашего Высокоблагородия от 22 октября 1814 г. за № 667, данное мне от г.г. обер-офицеров свидетельство, что я действительно в прошлом 1812 году, при переправе неприятельской главной армии через р. Березину, с двумя эскадронами, оказал подвиг: разбил кирасир, взял штандарт, капитана и несколько кирасир и при том доношу, что взятый мной штандарт был лично отдан отрядным начальником генерал-адмиралу и кавалеру Чичагову, за что и был представлен с прочими к награждению. Причем Вашему Высокоблагородию оный оригинал представить честь имею и покорнейше прошу не оставить представлением главному начальству, для доведения сего подвига до особы Его Императорского Величества.

Майор Гильденгоф марта 10 дня 1815 г."

Первое представление было утеряно, а второе не мог подтвердить граф Мантейфель, ибо был убит в сражении под Лейпцигом. Барон Гильденгоф остался без награды, и вообще подвиг его был забыт… даже в полку».

Отметим, что за взятие «орлов» в 1812 г. полков не награждали. Единственным исключением был лейб-гв. Уланский полк, и то, из двух взятых им под Красным «орлов» учли только один. 22 же баварских знамени, найденных лейб-уланами в отбитом фургоне, вообще не были приняты во внимание.

Знамена Великой армии, отбитые в 1812 году

В 1909 г. вышел труд ген. Геккеля «Трофеи войн 1812—13–14 гг.» Это список трофеев, сохранившихся в Казанском соборе, из числа тех, которые были регулярно сданы частями во время кампании. В нем немало погрешностей, ошибок и пробелов, но он является единственным описанием того, что сохранилось в соборе, из которого многое было выкрадено «посетителями». Отметим, что мы совсем не уверены, что все трофеи 1812 г. были сданы в Казанский собор.

В 1913 г. полк. Чуйкевич в своей работе, посвященной кампании 1812 г., сделал попытку подвести итоги трофеям русской армии. В ней также немало ошибок и пробелов. Эти два издания являются единственными известными нам попытками выявить трофеи 1812 г. Такие отрывочные и часто противоречивые данные разбросаны в многочисленных трудах, как русских, так и иностранных. Поскольку можно судить, богатейшие русские архивы разработаны в этом направлении не были. Когда французский художник Эдуард Дегайль в конце прошлого столетия запросил русский Генеральный штаб о французских знаменах, хранившихся в России, ему прислали список того, что находилось в Казанском соборе, но сообщили, что в русских архивах нет указаний о том, при каких обстоятельствах знамена эти попали в русские руки. Что касается архивов французских, то они, в порядке политической чистки после падения Империи, немало пострадали. Сведения, которые они дают, весьма отрывочны. По сей день, в военной исторической литературе вопрос о трофеях 1812 г. полностью разработан не был. Приводя здесь все, что нам удалось собрать после долгих и кропотливых розысков, нам остается выразить сожаление, что и в нашей работе есть еще много пробелов и, вероятно, немало ошибок.

Прежде всего следует отметить, что при наличии почти полного уничтожения Великой армии число потерянных ею знамен было, в общем, ограничено. Французы сделали все, что было в их силах, чтобы спасти знамена. Так, из 35 полков линейной французской пехоты мы не определили судьбу только двух «орлов», 4 были уничтожены, 24 были спасены и только 5 попали в руки русских войск. Сам Кутузов в донесении его императору Александру I от 7 до 19 декабря так объясняет малое количество трофеев:

«Имея счастие повергать к стопам В.