Диагноз на расстоянии

Как-то одна моя знакомая, Галина Владимировна Свечникова, привела ко мне в редакцию молодую женщину, которая, по словам Галины Владимировны, обладает необыкновенным даром диагностики и мало-помалу начинает овладевать даром врачевания.

Сама Галина Владимировна математик по специальности. Вроде бы ей следует с осторожностью относиться ко всяким чудесам, однако она свято в них верит, с восторгом рассказывает и старается обратить окружающих в свою веру.

Выяснилось, что пришедшая с ней женщина — музыкант, недавняя выпускница консерватории, а ныне преподаватель одной из музыкальных школ. О даре своем узнала неожиданно. Один раз точно определила болезнь, другой, а нынче от клиентов отбою нет. Все желают знать о своих недугах.

Войдя в мой кабинет, музыкантша вперила в меня взгляд, собираясь и мне рассказать о моих немочах, но я опередил ее, сказав, что знаю о них предостаточно.

Вообще-то талантливые диагносты встречаются. В основном, конечно, среди врачей — когда природная наблюдательность, интуиция, опыт накладываются на специальные знания. Но иногда бывает, что эти природные качества вдруг обнаруживаются и сами по себе. Смотрит человек внимательно на другого человека и примечает мелкие мелочи, каких не видит поверхностный глаз…

Выясняется, однако, тут случай другой: музыкантше и смотреть на больного не надо. Как так? А так. Достаточно назвать человека, которого требуется продиагностировать.

— Вот у вашего младшего сына, например… А у вашей жены…

— Нет-нет, про жену и сына тоже не надо! Как же все-таки она устанавливает болезнь?

— Я просто прислушиваюсь к внутреннему голосу.

— А голос откуда?

— Оттуда, — показывает она глазами на потолок. — Из космического пространства.

Вот так. Часто бывает: разговариваешь с человеком, внешне вполне интеллигентным, разумным, трезвым, вроде бы на одном языке разговариваешь, и вдруг, как бы между прочим, он вворачивает что-нибудь эдакое… И тут только тебя озаряет: все это время в одни и те же слова мы вкладывали совсем разный смысл.

Несчастная женщина. Я не психиатр. Не мое дело разбираться, здорова ли она. По правде говоря, совсем не обязательно, чтобы была нездорова. Разве все фанатики непременно больные люди?

Между прочим, выясняется, что муж ее, тоже музыкант, не выдержал ее ежедневных космических общений, ушел. Семья распалась. Несчастная женщина.

Дальнейший наш разговор теряет смысл. Надо, однако, его как-то закруглить. Предлагаю небольшой эксперимент: я выпишу где-нибудь в клинике из историй болезни несколько точно установленных диагнозов, а она попытается их поставить самостоятельно.

— Что вам надо знать о больных? Их предыдущие болезни? Как говорят врачи, анамнез?

Качает головой:

— Нет, этого не нужно.

— В какой клинике лежит? В каком отделении?

— Нет.

— Возраст?

— Нет.

— Домашний адрес?

— Нет.

— Что же?

— Просто фамилию… Можно еще инициалы.

Когда посетительницы ушли, я позвонил приятелю — Борису Моисеевичу Шубину, онкологу, доктору наук. Рассказал ему о только что закончившейся беседе, попросил помощи. Тот стал чертыхаться:

— Охота тебе заниматься всякой ерундой!

Все же я уговорил его выписать диагнозы из десяти историй болезни. Но чтобы это были различные диагнозы, уговорить не сумел: различные диагнозы надо было искать по разным отделениям и даже по разным клиникам. Шубин, человек занятой, ограничился своим: передал мне скорбный список из десяти раковых больных. При этом взял слово ни единой душе его не показывать (все-таки он преступал некие обязательные для врача правила).