Письма читателей, однако, говорили: не всем все ясно. Некоторые не понимают, что такое зоны Захарьина — Геда, как это, водя рукой под лопаткой, можно воздействовать на печень. Основное же недовольство проистекало оттого, что слишком просто все оказалось. Никакого чуда. Недовольные подвергали сомнению достоверность результатов и ставили вопрос так: почему вообще о диагностике и лечении говорят физики?

Мы решили собрать в редакции ученых разных специальностей, организовать «круглый стол». (Не знаю уж, почему он так называется и кто первым придумал такое название. У нас в редакции ни одного круглого стола нет, хотя «круглые столы» проводятся, считай, всякую неделю. Надо полагать, «круглый» означает, что все участники находятся в равном положении, ни один не сидит на неудобном углу или на отдаленном торце)

Вместе с Эдуардом Эммануиловичем Годиком мы стали перебирать, кого пригласить на «круглый стол». Критерии отбора были такие. Во-первых, надо, чтобы это был достаточно известный ученый (читатели любят известных). Во-вторых, естественно, чтобы интересовался проблемой. Ну и, в-третьих, чтобы знал о ней не понаслышке — чтобы были из числа побывавших в лаборатории Э. Э. Годика, своими глазами увидевших приборы, эксперименты (надо сказать, много ученого народа у него побывало). Впрочем, это третье условие было не обязательным, хотя и желательным.

Хлопотное это дело — собирать редакционный «круглый стол». Читатель раскрывает утром газету, пробегает глазами публикацию и ни единым помыслом не догадывается, каких она стоила трудов. Чтобы собрать в редакции человек десять, надо обзвонить пятьдесят — шестьдесят. Один в командировке, другой в отпуске, третий собирается в командировку или в отпуск, четвертого тема, оказывается, не интересует, хотя мы-то считали наоборот, потому и решили позвонить, пятый полагает, что ему не следует участвовать в обсуждении, поскольку он не специалист — коллеги могут счесть это легкомыслием, шестой — и таких много — шарахается от самого слова «экстрасенсы», хотя прямо и не говорит этого (то, что в данном случае речь идет о работах академического института, дела не меняет)… Приглашаемые из других городов, понятное дело, взвешивают, а стоит ли предпринимать дальний вояж, и чаще всего отказываются.

Многие излагают свою позицию уже в ходе этих пригласительных разговоров, так что при желании стенограмму «круглого стола» можно было бы слепить, даже не собирая самого «стола».

Позвонил в Киев Николаю Михайловичу Амосову. Отказывается:

— Нет, Олег Павлович, я в эти игры не играю. Не думаю, что в этом что-то есть заслуживающее внимания. Некоторое время назад мы в своем институте проверяли одну тетку, которая называла себя экстрасенсом и говорила, что умеет лечить. И что же? Ничего она, конечно, не умеет, как и следовало ожидать. Ничего она не умеет.

Я возражаю, что вряд ли у него в институте есть такая аппаратура, какая имеется в ИРЭ. Николай Михайлович соглашается со мной: такой аппаратуры нет.

— Я, конечно, верю физикам, — добавляет он, — что организм может испускать всевозможные тончайшие излучения, что они регистрируемы и что кто-то может их воспринимать. Но чтобы они оказывали такое потрясающее лечебное воздействие, — вот в это я уже нацело не верю! То, что экстрасенсы прогревают органы, ничего не значит. Органы легко прогреть обыкновенной физиотерапией, и от этого никаких колоссальных сдвигов не получается.