– Может, это и выглядит как дерзкая затея, но, если приложить побольше усилий, мы думаем, что все получится, – продолжала женщина, глядя прямо перед собой. – Я не вижу никаких препятствий, если быть до конца честной. За десять лет у Ивана не было ни одного неудачного сезона.

Подождите ка.

Ко мне вернулось чувство реальности, и я заставила себя осмыслить то, о чем она сейчас говорила и на что намекала.

Предполагалось, что мы выиграем чемпионат, до которого оставалось меньше года?

Если отбросить ее слова о том, что у Ивана ни разу не было ни одного неудачного сезона, в то время как у меня их было очень много, кажется, я должна была смириться со всем этим ради него.

Она сказала, что надеется, что раньше чем через год мы победим на чемпионате.

Черт. Большинство новых пар пропускают один сезон, чтобы научиться кататься друг с другом, отработать технические элементы – все, начиная с прыжков до поддержек и выбросов, – до тех пор, пока не станут делать их синхронно… и даже потом, спустя год, остаются шероховатости. Парное катание предполагает единение, доверие, командный дух, предвосхищение и синхронность. Предполагает, что два человека становятся почти одним целым, но сохраняют при этом свою индивидуальность.

А для того, о чем они просили, оставалось всего несколько месяцев – чтобы хорошо подготовиться, – прежде чем нам пришлось бы выучить и усвоить хореографию. Несколько месяцев для того, что обычно занимает год или больше.

Проклятье, это почти невозможно. Вот что им было нужно.

– Ты же хочешь принять участие в чемпионате? – задал вопрос Иван так, словно ударил меня прямо в грудь.

Я окинула его взглядом: спортивные брюки, толстый свитер, идеально зачесанные назад волосы, длинные на макушке и выгоревшие по бокам. Своими отточенными чертами лица он был обязан генетическому отбору в нескольких поколениях, и благодаря им выглядел как типичный наследник трастового фонда, которым, по сути, и являлся. Я проглотила вставший в горле комок размером с грейпфрут… да еще утыканный гвоздями.

Хочу ли я того, ради чего пожертвовала большей частью своей жизни?

Хочу ли я воспользоваться счастливой возможностью и продолжать кататься? Надеяться на будущее? Стать наконец гордостью своей семьи?

Конечно, хочу. Я так сильно этого хочу, что у меня вспотели ладони, которые пришлось спрятать за спиной, чтобы никто не увидел, как я вытираю их о рабочие брюки. Им не нужно было знать, как сильно я нуждалась в этом.

Но твою мать.

Один год ради того, чего я желала больше всего на свете. Ради чемпионата. Ради чего моя мама стала почти банкротом, ради того, о чем всегда мечтала моя семья. Чего я всегда ждала от себя, но при этом постоянно терпела неудачу.

И ради этого целый год кататься в паре с придурком, который тем не менее предоставит мне лучший шанс из тех, что были, и поможет добиться того, во что я уже перестала верить.

Но…

Реальность и факты.

Не было никакой уверенности в том, что мы победим. Даже если мы и займем какое то место – любое – не факт, что я получу партнера. Не было никаких гарантий, что все получится. Мне повезло, что за свою карьеру я нечасто получала травмы, но такое случалось, и порой эти травмы заставляли закончить сезон раньше срока.

Вдобавок я могла лишь попытаться представить себе все те усилия, которые нужно будет приложить, чтобы быть готовой. Планы, которые препятствовали бы выполнению других планов, от которых я не могла отступиться, потому что дала обещания. А я серьезно относилась к выполнению своих обещаний.

– Мы хотим, чтобы переходный период прошел легко. Минди предпочитает не распространяться о своей личной жизни. Иван тоже, – сказала она, как будто я не знала.