Все же на данный момент основной поток новичков составляли не родственники, а приведенные Варом ролевики, найденные Альдароном спецы и знакомые, ну и те кто пришел к Драконам обычным путем, как в любой другой клан. Хотя был и нюанс : Драконы почти не брали тех, кто сам просился в клан, часто даже не допуская до испытательного срока, а предпочитали сами приглашать тех, кто им понравился, но и это не гарантировало приглашенному игроку место в клане -- каждый третий не проходил испытания и особой ментальной проверки Главы. Во многом именно из-за такой политики набора в клан Драконов не любили в среде игроков, и у них сложилась прочная репутация снобов и параноиков, и во многом благодаря ей же ни одному клану так пока и не удалось заслать к ним шпиона (хотя пытались многие).

Услужливая и безжалостная память тут же выдернула давнее и тяжелое воспоминание, и Дримм впервые пожалел о настолько полном и до тошноты подробном доступе к каждому моменту его земной жизни. Ему было реально стыдно -- безжалостная память с кинематографической точностью прокручивала позорный момент, когда он еще неопытный старший лейтенант не досмотрел и не додумал, не увидел и не недооценил как влияют те самые, часто незаметные постороннему глазу связи между людьми на жизнь, а применительно к той конкретной ситуации на обстановку во вверенном ему взводе. Он был тогда молод и слишком занят собой и молоденькими прапорщицами-связистками, а потому руководил взводом не то что спустя рукава, но формально, без души, результат -- один солдат его взвода получил табуретом по голове, другой сел на нож, хорошо хоть не до смерти (про синяки не стоит и говорить). Тогда в советские еще времена он только чудом не вылетел из армии и запомнил преподанный судьбой урок на всю дальнейшую жизнь, так что в общем-то подстегнутой залом памяти не пришлось копать слишком глубоко.

Сознание Дримма нырнуло глубину, и через мгновение перед ним словно повисла картинная галерея и в то же время каталог -- огромная гора, на вершине которой находилось всего полтора десятка имен, в том числе и имя самого фейри, а под ними до самого основания весь клан, включая еще не принятых новичков. Сотни, тысячи нитей связывали каждое имя с другими, часто пересекаясь и сплетаясь так, что  трудно было разобрать где одна нить, а где другая и сколько их всего. Даже в зале Раздумий Дримм вряд ли смог бы одновременно охватить вниманием их все, но ему это было и не нужно, и он сосредоточился на вершине огромной горы и всего нескольких именах.

Дримм еще какое-то время рассматривал обе фигуры, пытаясь их просчитать и лучше понять их мотивы, желания, то как они поведут себя в будущем, а затем вернул их туда откуда они пришли и переключил внимание на следующее имя и мгновенно приблизившийся портрет-проекцию:

Перед Дриммом возникла новая фигура, фигура красивой эльфийки с открытым, хоть и немного хитроватым лицом. Фейри как всегда залюбовался ее исключительной даже для расы эльфов красотой и как всегда пожалел, что такая красавица играет за другую команду.

Изящную красавицу эльфийку сменил свирепый и улыбающийся во все клыки полуорк, тоже по-своему красивый, но на несколько специфический взгляд.

Некоторое время Дримм обдумывал, как привлечь Вара на свою сторону и тем самым привлечь и остальных ролевиков, а затем улыбающегося полуорка вновь сменило красивое женское лицо, лицо Королевы Мертвых.

Некоторое время Дримм продумывал стратегию поведения, мелькнула было мысль использовать в этом деле Дочку, но тут же ушла, и фейри вернул изображение некромантки на вершину горы... чтобы тут же выдернуть другое.

С Альдароном Дримм задержался гораздо дольше чем с остальными, но в конце концов, все же убрал его обратно в гору, обдумал внезапно пришедшую мысль, улыбнулся ей и достал из горы следующий образ-портрет.

''Моя Австралия'' -- Дримм мысленно усмехнулся от такого словосочетания, а потом ему на несколько секунд стало не до того -- практикующая испанский часть сознания закончила работу и вернулась в основной поток.