Машина остановилась у самого подъезда и давным-давно кончивший в штаны таксист с красным как помидор лицом хриплым голосом потребовал оплату. Один из парней сунул ему кучку смятых бумажек и не дождался сдачи, хотя сунул раза этак в два больше чем нужно, но парню было не до того, и он скорее поспешил за уже покинувшими такси девчонками и приятелем. Не до того было и таксисту -- вроде бы взрослый солидный мужик не мог оторвать маслено блестевших завистливых глаз от почти не скрытых короткими платьицами девичьих тел, не мог забыть цвет трусиков, который он разглядел в салонное зеркало, когда парни-счастливчики по серьезному щупали своих подруг, не мог выбросить из головы картинку, где именно он, а не какие-то сопляки имеет рыжую и брюнетку на заднем сидении его ласточки-кормилицы. Видение оказалось столь сильным, что у мужчины заломило затылок и заболели яйца, чего не случалось с молодых лет. Впрочем чему тут удивляться -- в штаны он тоже в последний раз кончал примерно в те же времена, а тут прям как молодой! Некоторое время таксист смотрел на давно закрывшуюся дверь подъезда, затем вспомнил кто он, где он и сколько ему лет, горестно вздохнул, снял потертую кепку и почесал отгрызшую добрую половину волос плешь. Вскоре старый Гиви отправился домой, где его ждали давно остывшее лобио и давно уже не молодая, не красивая и не стройная жена с усами почти как у него. Сегодня Гиви удивил жену и впервые за полгода исполнил супружеские обязанности, благоразумно сумев оказаться наверху в самом конце недолгих любовных утех -- немалое достижение, а то ведь можно было и не проснуться по утру, все-таки 200 килограмм живого веса, это 200 килограмм!

Путь в четыре этажа занял у распалившихся парочек чуть ли не 10 минут, 10 минут сладострастных поцелуев, смеха, охов и скрипа перил, когда на них наваливались полные желания тела. Людмила радовалась за себя и за подругу, но за подругу больше -- Светлана полностью забыла про зубрешь, экзамены и другие подобные суперскучные дела и вовсю отжигала со своим сегодняшним кавалером, позволяя ему все, в том числе ласкать свою почти вывалившуюся из-под платья грудь. Как всегда Людмила позавидовала подруге -- грудь у той была хороша, каждая в два кулака величиной, идеальной формы и настолько упругая, что Светлане никогда не приходилось стеснять ее бюстгальтером -- в общем идеальная грудь. У Людмилы тоже была ничего и даже больше чем у Светланы, но до такого совершенства ей было далеко. А еще Людмила в очередной раз убедилась, что все мужики козлы -- второй из парней весь вечер не сводил с нее взгляда и клеился не хуже чем тот, что обнимает ее сейчас, однако только так сосется с ее подругой и лапает ее за грудь.

Вот и дверь квартиры, потом короткий и узкий коридор, в котором смеющиеся парочки крепко потолкались попами, спинами и локтями, словно намеревались устроить четверничок. Но нет, никого квартета -- парочки разошлись: Людмила со своим кавалером направилась в спальню, где располагался ее личный сексодром -- большая четырехместная кровать; ну а Светлана со своим оккупировали гостиную, где имелся прекрасный раздвижной диван-софа, не такой роскошный и удобный, но в раздвинутом состоянии почти такой же большой. Лично подбиравшая и софу, и кровать Людмилина мать несомненно пришла бы в ужас, если бы узнала, ЧТО вытворяет дочь и ее подруга на любовно выбранных и подаренных вещах и сколько кавалеров те успели перебрать!

Людмила не на шутку завелась, а потому практически сразу сбросила на пол спальни платье и утянула парня к кровати, одновременно жадно сдергивая с него майку, восхищенно охнула на рельефную мускулатуру и четкие кубики пресса, позволила швырнуть себя на простыни и работая ногами помогла ему стянуть с себя трусы, а затем ожидающе-предвкушающе замерла, глядя как тот расстегивает джинсы.