Некоторое время Светлану полностью и без остатка занимали вино и бутерброд, потом только вино, затем она лениво гуляла глазами по обстановке шатра, проверила работу заготовок, вернулась в кресло и налила себе еще, а Людмила все стояла и стояла у стола, успевая не сходя с места охватить своим вниманием весь лагерь. Светлана еще немного поскучала, допила кубок и наконец, решительно его отставив, направилась к столу.

Светлана не позволила себя оттолкнуть и, не обращая внимания на слова и сопротивление, действовала все смелей и настойчивей: ее губы страстно гуляли по шее и волосам, иногда прихватывая ухо, как будто она хотела укусить; левая рука распахнула полу жреческой мантии и уже не через тонкую, но все же ткань, а кожа к коже ласкала шикарную грудь подруги; правая рука так же искала путь через занавес одежды и почти задрала подол; даже сквозь все еще надетые на нее штаны она чувствовала ответную реакцию в прижатом к ней теле и не собиралась годить, не сейчас и никогда!

Людмила с грехом пополам закончила последний на сегодня разговор, про себя  на чем свет костеря не утерпевшую всего-лишь пару минут Светлану и в то же самое время разрываясь от дикого желания. Повернула голову, пытаясь что-то сказать озабоченной подруге, как минимум потребовать от нее отчет по походу степь... Ее губы накрыли губы Светланы и Людмила поплыла, тем более настойчивые пальцы проникли туда, где все было готово и мокро.

На какое-то время ушли все дела и проблемы, заботы о новичках, ядах, маскировке, даже завтрашней битве -- все это и многое другое улетело куда-то далеко-далеко, остались только стоны и желание, все убыстрявшиеся движения руки и звуки поцелуев... КРИК!!! Людмила кричала так, что Светлане пришлось отвлечь одну из рук от груди и зажать подруге рот, но другая рука продолжала движения вверх-вниз. Продолжала до самого конца, только потом, когда содрогавшееся тело обмякло, Светлана вытащила мокрую руку наружу, повернула едва не падающую Людмилу к себе и впилась ей в губы уже по-настоящему глубоким поцелуем.

Совсем скоро Людмила пришла в себя и не просто пришла, а завладела инициативой: подхватила подругу под ягодицы, развернулась и усадила ее на стол, затем завозилась с долго не поддающейся пряжкой ее штанов, а губы командующей то ласкали обнаженные полушария груди, то отвечали на страстные поцелуи. Наконец-то проклятая пряжка сдалась, и Людмила под вскрик умиравшей от желания и восторга любимой буквально сдернула штаны со стройных, сильных ног и отшвырнула их прочь. Жаждущий язык верной жрицы бога войны пробежался по шее, по ключицам, по груди, целуя каждый сосок, опустился на живот, проник в пупок, потом дразня вернулся на грудь и вновь спустился вниз. Пупок стал лишь прелюдией, и вскоре горячий язык проник в куда более глубокое отверстие и задержался там надолго, исследуя разные потаенные уголки. Снова стоны и согласованное движение тел, но еще и скрип стола.

Светлана лучше подруги контролировала себя, но все равно ее финальные стоны заставили ежиться охранников у входа в шатер, хорошо что вместе с ними находилась эльфийка-ординарец, а то бы они ворвались в шатер еще в первый раз.

Некоторое время они полулежали на столе, целовались, ласкали друг друга. Первой опомнилась Людмила -- паладинша преодолела сопротивление не желавших отпускать ее рук, встала, запахнула мантию и, опасаясь провокаций со стороны потягивающейся как кошка любовницы, встала так, чтобы между ними оказались вся поверхность стола и кресло.