Как только Элис покинула кабинет, Мэгги включила компьютер и исследовала содержимое его памяти так тщательно, как только смогла. Гарри говорил, что предыдущий бухгалтер удрал из города до того, как ФБР успело его перехватить. Поэтому осталось тайной, знал ли он что-нибудь необычное о фирме «Океаник». А может, даже участвовал в закупках и дальнейшем обороте наркотиков. Возможно, без него не обошлось и в части отмывания денег.

Однако изучение компьютерных данных не принесло ровным счетом ничего. Какие бы то ни было следы деятельности Эдмонтона отсутствовали. Мэгги нашла адрес его электронной почты, но все сообщения оказались стертыми.

Она не смогла обнаружить ни единого личного файла, хотя с легкостью вышла на бухгалтерские программы, книги учета и пенсионный план, который ей следовало изучить по долгу службы. Учетные документы Мэгги решила исследовать при первой же возможности, хотя здравый смысл подсказывал, что, не будь они абсолютно чистыми, к ним не было бы столь легкого доступа.

Сделав вид, что хочет освободить «Рабочий стол» от ненужных ярлыков, Мэгги прошлась по всем интересным файлам. В одном месте она наткнулась на нечто такое, отчего у нее ускоренно забилось сердце. Однако, к ее величайшему разочарованию, файл оказался лишь пустой папкой.

Мэгги прикусила губу, спрашивая себя, всегда ли шпионская деятельность сопряжена с такой досадой.

Ступая по дорожке, по которой ей не раз приходилось ходить, когда она навещала старушку, Мэгги испытывала приятное предвкушение. Отнюдь не миссис Свенсон улыбнется ей сегодня, открыв тяжелую дубовую дверь. Это будет Гарри Джонс.

Мэгги хотела представить ему отчет о впечатлениях, накопившихся за первый день работы в компании «Океаник». Она могла рассказать о сотрудниках, с которыми успела познакомиться, о полном отсутствии улик как в компьютере, так и на столе сбежавшего бухгалтера Эдмонтона, а также о своих подозрениях относительно импорта палочек для еды из Колумбии. Насколько Мэгги было известно, эта страна экспортирует главным образом один товар, не считая кофе и бананов, и это отнюдь не палочки.

Однако, оказавшись в знакомом палисаднике, Мэгги вдруг замялась. Ее шаг замедлился, потом она остановилась, чтобы сорвать несколько увядших цветков, попутно спрашивая себя, не лучше ли повернуть обратно.

С одной стороны, она вроде бы обязана отчитаться о первом рабочем дне. С другой – Гарри вооружен и до сих пор пугает ее.

Но Мэгги так и не удалось принять самостоятельное решение относительно того, стучать в дубовую дверь или нет. Пока она прикидывала в уме все «за» и «против», чья-то сильная рука обхватила ее за плечи и увлекла к крыльцу. Гарри силком втащил ее в дом.

Она оказалась в прихожей, не успев и глазом моргнуть. А Джонс мрачно выглядывал наружу.

– Что ты себе позволяешь?! – гремел его разгневанный голос.

Мэгги удивленно заморгала.

– Просто я остановилась, чтобы… – Ее взгляд упал на зажатые в руке лепестки. Что она собирается сказать? Что зашла немного прибрать в палисаднике?

Возьми себя в руки! Ты же Мэг! Мэг никогда не стала бы извиняться за то, что зашла к мужчине без приглашения. Напротив, к этому времени она бы успела наполовину раздеть агента Джонса и тот уже умолял бы ее о большем.

Подумав об этом, Мэгги выпрямилась и взглянула на стоящего спиной к ней Гарри. Его фигура словно излучала напряжение. Да, такого не просто раздеть. И время явно неподходящее.

Гарри обернулся. Несмотря на то что он старался контролировать выражение лица, гнев словно сочился из пор его кожи.

– Что ты себе позволяешь, я тебя спрашиваю?

На этот раз Гарри говорил тихо, но тон был настолько пугающим, что уж лучше бы он орал.