Пожав плечами, Грей впустил Майка в комнату и поставил поднос на стол. Усевшись на сосновый ящик, он начал снимать с мисок крышки. Кухарка «Эльдорадо» приготовила свое фирменное блюдо, рагу из морских продуктов, столь щедро приправленное специями, что от одного аромата у Грея защипало в носу. Должно быть, в эту минуту посетители какой-нибудь таверны французского квартала Нового Орлеана с грустью поминают отменную стряпню Энни Джек. Сан-Франциско сделал недурное приобретение.

Грей положил в глубокую миску риса и добавил изрядную порцию рагу. Отщипнув корочку от теплой буханки хлеба, он принялся за еду, но при этом наблюдал за тем, как Беркли несколькими скупыми словами втягивает Май-ка в разговор и украдкой бросает на него застенчивые взгляды.

— Вот здесь, — говорила она, проводя пальцем по линии жизни. — Видите, как она разветвляется? Это — свидетельство колебаний, которые вы порой испытываете. Жизнь очень часто ставила вас перед выбором, и вы до сих пор гадаете, не дали ли маху в том или ином случае. Вы и сейчас сомневаетесь, правильно ли поступили, покинув свою ферму. — Она помолчала. — В Огайо, не так ли? Ваша семья живет на ферме в Огайо?

— Точно так, мисс! — с жаром отозвался Майк. — В Огайо.

Грей, сунув в рот вторую ложку рагу, чуть не поперхнулся:

— Майк! Ведь ты, кажется, приехал из Кентукки!

— Да, оттуда. Жил к югу от Цинциннати. Часть нашей фермы граничит с Огайо-Ривер. Ничего удивительного, что мисс Шоу ошиблась в такой мелочи.

— Что ж, это верно, — согласился Грей. Беркли не слушала его.

— У вас есть ко мне вопросы? — спросила она Майка.

— Почему вы спрашиваете? — с нарочитым изумлением осведомился Грей. — Вы не знаете, что его интересует?

Майк вступился за Беркли:

— Прошу прощения, мистер Джейнуэй, но леди ничего не сделает, если вы будете ее перебивать.

— Извините. — Заметив кошку, жавшуюся к его ногам, Грей угостил ее креветкой. — Посмотрим, как она выкрутится в этот раз, — шепнул он кошке.

— Что вы хотите узнать? — настаивала Беркли.

Майк желал узнать, улыбнется ли ему удача на золотых приисках, но неожиданно для себя спросил:

— Встречусь ли я еще хотя бы раз со своей семьей?

Заметив тоску и нетерпение в его голосе, Беркли опустила глаза на ладонь Майка и произнесла единственно уместные слова:

— Да, вы увидитесь со своими родными. И довольно скоро. Напишите им. Они должны знать, что вы о них скучаете. — Ее голос упал. — И любите их.

Майк отнял свою руку и с жаром поблагодарил Беркли:

— Вы сами не понимаете… что это значит для меня… огромное вам спасибо. — Не в силах сдержать мальчишескую улыбку, он вышел из комнаты. Ему было двадцать четыре года, но в эту минуту Майк выглядел еще моложе.

Беркли закрыла за ним дверь и прислонилась к ней. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с силами. Стоял жаркий день, она была тепло одета и тем не менее замерзала. Ее пронизывал глубокий мучительный холод, от которого ныли кости, а мышцы сводило судорогой. Беркли знала, почему ее знобит, но ничего не могла с этим поделать.

Осторожным, неровным шагом Беркли пересекла комнату. Положив руку на спинку кресла, она обрела равновесие, медленно уселась, сняла шляпу и положила ее на угол стола.

— Вы хорошо себя чувствуете? — спросил Грей, наблюдавший за Беркли.

— Все в порядке. — Она испугалась, что выдала себя. Что ж, сама виновата. Демонстрируя свои способности, она оказалась в уязвимом положении.