— Я не разочарую вас, мистер Джейнуэй. Грей смотрел на склоненную голову девушки. Блестящие волосы выбивались из ее косы, на лоб спускались короткие пряди.

— Да, — сказал он. — Вряд ли. — Грей помолчал, пытаясь угадать, о чем думает Беркли, и добавил:

— Вы еще не спросили о том, какое жалованье будете получать.

— Я впервые в жизни поступаю на работу. Поэтому решила, что будет лучше, если вы сами заговорите об этом.

— Вы правы. Я готов предложить вам тысячу долларов в месяц. — Беркли открыла рот, собираясь что-то сказать, но Грей быстро продолжил:

— Прежде чем торговаться, вспомните, сколько получает в «Эльдорадо» Энни Джек — а ведь она умеет готовить.

Беркли прекрасно сознавала, как жалко выглядят ее способности по сравнению с морским рагу Энни Джек. Предложение Грея лишило ее дара речи.

— Скажите что-нибудь, мисс Шоу.

— Да. Я говорю «да».

— Отлично. Надеюсь, теперь вы понимаете, что вам будет вполне по силам расплатиться с долгами? Беркли кивнула.

— Вы — ценное приобретение для «Феникса». Я бы не предложил столь высокое жалованье, если бы не был уверен в том, что вы его заслуживаете. Вы привлечете в наше заведение толпы людей.

— Эти ваши игры — они честные? — спросила Беркли, не подумав.

— Еще бы. А вы сомневались?

— Откровенно говоря, вы со своим «Фениксом» — загадка для меня.

Грей сухо улыбнулся:

— Подумать только, а я уж было поверил, что вы все обо мне знаете, мисс Шоу. Именно это вы пытались доказать мне утром, или я ошибаюсь? Вы гадали по моей руке…

— Я выяснила лишь самое важное.

— Вот как? И что же именно?

— То, что вы не тот человек, за которого я приняла вас сначала.

«Вы не тот человек, за которого я приняла вас сначала». Эти слова Беркли вновь и вновь всплывали в мозгу Грея весь день и время от времени в течение следующих четырех недель. Беркли не пожелала объясниться, а Грей не настаивал. Он догадывался, что она имела в виду. Конечно, ему хотелось услышать это от самой Беркли, но потом Грей решил не допытываться. Слова Беркли, как это уже случалось прежде, скорее запутали бы его, нежели что-то прояснили.

Грей сидел в одиночестве в обширном вестибюле «Феникса». Карточные столики и кресла были уже расчехлены. В зеркалах, укрепленных над стойкой бара, отражались огоньки керосиновых светильников, развешанных по всему помещению. За дверями «Феникса» по грубо сколоченным тротуарам Портсмут-сквер расхаживали старатели — кто бравой походкой, кто едва волоча ноги, — и все они искали уютное местечко, где бы потратить свое золото. С завтрашнего дня к их услугам будет еще и «Феникс».

Грей потер шею, разминая затекшие во время работы мускулы. На столе, целиком закрывая его полированную поверхность, лежали финансовые документы и гроссбухи. Грей мог бы работать за столом в своих апартаментах в новом кожаном кресле, сулившем хотя бы какое-то отдохновение уставшим мышцам, но предпочел расположиться в игорном зале, зная, что после открытия «Феникса» ему уже не удастся побыть здесь одному. Он горделиво обвел взглядом огромное пустое пространство, окружавшее его. Ему было приятно думать, что на улице безлунная ночь, а в отеле сияют лампы, свет которых усиливают отражения в зеркалах.

Откинув со лба густые волосы, Грей склонился над бумагами и начал во второй раз складывать колонку цифр.