– Ему это не понравится.

– Ну, я же не сто долларов, чтобы нравиться всем. Да и конкурсантки от меня явно не в восторге. Одним хейтером больше, вторым меньше.

– А что такое хейтер?

— Ненавистник, - пояснила я. - Отвернись, я разденусь.

Пижамы нет, рубашки нет. Ходишь в одном и том же, спишь голая. Еще и под наблюдением всяких там хвостатых. Кстати о хвостатых, раз моя комната под наблюдением, переоденусь-ка под одеялом. Ибо нефиг, чтобы нафиг, как говорится.

Под одеялом было жарко и неудобно, но я справилась. Постельное белье было мягкое и приятное, пахло свежо. Накопившаяся за день усталость клонила в сон.

Над кроватью показались сначала лапы, а потом и мордочка Эсса. Он с любопытством обнюхивал кровать.

– Ой, - смущенно вздохнул он, – а можно на одеялко?

– Ложись, конечно.

Проворно запрыгнув на постель, билементаль развалился, как кот на солнышке.

– А я между камушками спал. Там та-а-ак холодно и темно, – поделились со мной печалью.

– Спи здесь. - Я зевнула. - И кому пришло в голову вас уничтожать? Вы такие милые. Странный мир.

– Странный, - согласился Эсс. – Ты о нем многого не знаешь.

На том и порешили. Билементаль отрубился даже раньше меня и, засыпая, я успела заметить вокруг его глаз небольшие реснички, делавшие мордочку ящерки еще более милой.

Спросонья мне показалось, будто по голове пробежал табун страусов. Я как-то ездила на страусиную ферму с классом, и владелец устраивал эдакие страусиные бега. Тогда я, помню, подумала, что эта с виду милая птичка жуть какая тяжелая и опасная. А вот теперь птичка, похоже, потопталась по мне. А в конце вообще обнаглела и заверещала в ухо:

– Вставай! Вставай! Мне любопытно!

– Что тебе любопытно? - пробурчала я. – Эсь, отстань, меня обещали разбудить, а ещё никто не приходил.

— Не приходил. Зато прислал, - туманно отозвался билементаль, чем заинтриговал.

Я открыла один глаз и увидела на трюмо небольшую коробку. Как бы сказали на Земле – крафтовую. Эсс, едва я села в постели, послушно отвернулся, чтобы я оделась, а потом подскочил к коробке и начал неуверенно открывать, косясь на меня, мол, можно?

– Давай, - кивнула.

Билементаль стащил крышку, а вот дальше справиться не смог и подтолкнул коробку ко мне. Я извлекла из нее длинное красивое платье и аж рот открыла. Подобные наряды на Земле были уместны разве что на ковровой дорожке. А в этом, как говорилось в записке, мне надлежало спуститься на завтрак с принцем.

– Да, Дианар постарался.

Нежного кремового цвета платье было отделано черным кружевом и бусинами, переливающимися на солнечном свете. К платью прилагались черные кружевные чулки и длинные перчатки, а на дне коробки лежала пара простых туфель на низком каблуке. Что ж, и красоту и относительное удобство я оценила. Быстро сбегала в ванную, чтобы искупаться и причесаться, а потом кинулась одеваться. Правда, не успела – за дверью послышались голоса и шаги.

– Леди Лаврова! – Я услышала Дианара. – Разрешите нам войти?

На долгие переодевания не было времени, и я быстро влезла в свое платье. Потом разберусь с местными туалетами, надо выяснить, чего хотел жрец.

А жрец хотел... нет, не жрать, как мог бы подумать сатирик с низким рейтингом на ТВ. Дианар хотел вручить мне большой сундук, который за его спиной несли двое крепких парней.

– Эм... простите?

– Другие конкурсантки любезно поделились с вами некоторыми вещами, - объявил жрец.

Он дал парням знак, и те внесли сундук в гостиную.

– А... э-э-э...

Заглянув в сундук, я поняла, что жертвовали по принципу «в любви все средства хороши».