Девушка ждет продолжения, знает, что такому самовлюбленному негодяю без этого не обойтись, и подавляет желание высказаться первой.

— Ничего страшного, дело обычное, — говорит он.

Джейни удается скрыть отвращение. Она грустно улыбается и молча уходит, хотя ее так и подмывает воскликнуть:

«Какая же я дура!»

На манер героини мелодрамы.

Через четыре секунды после того, как она выкатывает с его подъездной дорожки, звонит сотовый телефон.

Джейни отъезжает чуть подальше, чтобы ее не было видно из дома, и подключается.

— Я в порядке, Кейбел.

— Прекрасно. Люблю тебя.

Она смеется.

— Неужели?

— Пытаюсь вести себя как правильный коп.

— Слушай, а он совсем не прост. Я еду домой. Заскочишь обсудить детали?

— Обязательно.

— Я сейчас звякну Бейкеру, а потом капитану. Увидимся у меня.

Джейни докладывает по телефону о результатах операции, и капитан заявляет, что они имеют дело с типичным случаем долбаного авторитарно-эгоистического синдрома.

Девушке что-то подсказывает, что этот термин Фран измыслила сама.

— Знаешь, — говорит после этого капитан. — Я не очень-то беспокоюсь из-за твоей поездки на эту тусовку юных химиков. С вами ведь будет эта миссис Булочка или как там ее. А вот на этой вечеринке не расслабляйся. Подозреваю, что он не просто так разрешил тебе принести спиртное. Если девушку подпоить, то потом этим можно и воспользоваться. Так что уж будь добра, держи ухо востро.

— Обязательно, капитан.

— Кроме того, тебе не помешает узнать побольше о снадобьях, снижающих самоконтроль и облегчающих сексуальный контакт. У меня есть несколько брошюр, прочитай их обязательно.

— Да, сэр.

21.36

Джейни приезжает домой, кипя от злости на мистера Дурбина. Вот ведь манипулятор хренов! Хорошо бы как-нибудь забраться к нему в сон и обратить его в кошмар.

Через десять минут появляется Кейбел, внимательно к ней присматривается и крепко обнимает.

— У тебя блузка пахнет кремом после бритья, — замечает он, и его глаза суживаются. — Что там было?

— Я делала свое дело.

— А он?

— Подойди-ка сюда. Присядь, пожалуйста. Представь себе, что корпишь над химическими формулами.

Она разыгрывает перед ним всю сцену.

— Козел!

— Вот именно. А потом еще и норовил выставить меня плохой девочкой. Зря я, дескать, вообразила, что он на меня нацелился. Будто бы это не он только что трогал меня то здесь, то там.

Кейбел закрывает глаза.

— Конечно, — говорит он и кивает в подтверждение собственным мыслям. — Поэтому все и молчат.

— Вот! Я тоже самое подумала, когда уже собралась уходить, а он встал в дверях так, что нельзя было выйти.

Парень начинает расхаживать по комнате.

Джейни усмехается.

— Кто куда, а я в кровать. После такого нужна разрядка.

17 февраля 2006 года. 19.05

Джейни сидит на полу гостиной Дезире Джексон, вместе со слушательницами продвинутого курса химии, явившимися сюда для совместных занятий. Разговор идет вроде бы о формулах и реакциях, но стоит кому-то из девчонок упомянуть имя мистера Дурбина, как все переключаются на него.

Джейни пользуется этим со всей возможной осторожностью, умело и деликатно вставляет вопросы и намеки, внимательно прислушивается к репликам. Но решительно никто не говорит об учителе ничего плохого.

22.12

Джейни укладывает учебники и тетради, вздыхает и едет домой, не услышав о мистере Дурбине ничего, не считая восторженных отзывов. Решительно все без ума от этого малого.

Да и с точки зрения учебы вечер пропал даром.