Но разве он, султан Аблай, взявший на себя управление всеми этими людьми, может сейчас раскрыть перед миром свои думы? Разве не становятся его слова немедленно известны как в Оренбурге и Тобольске, так и ставке контайчи, а затем и во дворце шуршутского богдыхана? Но нужно отвечать, и Аблай медленно поворачивает голову к жырау:

— Ты обвиняешь меня, жырау, в даче клятвы гяурам… Но разве не давал я клятвы и контайчи? А сегодня, видишь, думаю о том, как получше встретить его тумены…

— В таком случае, почему ты не думаешь о том же, когда смотришь в другую сторону? — спросил жырау.

Аблай медленно покачал головой:

— О, страна орысов это не Джунгария!

— Но и страна шуршутов велика и сильна.

— Да, поэтому мы и разрешаем строить крепости в степи… Без России нам пока не одолеть шуршутского дракона. Знаю я от самого контайчи, что уготовили нам шуршуты. И джунгары не спасутся от них!..

— Но шуршутский богдыхан не строит на нашей земле своих укреплений! — угрюмо сказал жырау.

— Если бы он строил их, то ни одного живого казаха уже не осталось бы на этой земле! — сурово сказал Аблай.

Наступило тяжелое молчание. Из века в век слыхали эти люди рассказы о беспощадности китайских богдыханов. Там, где проходили их солдаты, не оставалось ничего. Целые народы прекращали свое существование, поглощенные драконом.

— Что же тогда делать? — просил старый жырау.

Он, прищурившись, посмотрел на Аблая. Ему показалось, что он разгадал этого человека. Да, он хочет разделаться с Галден-Цереном, так сильно виноватым перед страной казахов и замышляющим новые козни. Ну а потом он примется и за царские крепости. Теперь же султан просто не может прямо говорить о том, что задумал. У второго волка ведь есть уши…

Между тем султан резким движением раскатал перед собой кожаный рулон-карту:

— Вот здесь стоят тумены контайчи, моего хитроумного тестя. Но рано или поздно, а он подведет их сюда, к Иртышу. Коль подойдут силы из всех трех жузов, джунгары не найдут щели, чтобы выползти из этого капкана, в который сами заскочат. Они ведь не думают, что мы опередим их и ударим первыми. Первыми, еще со времен хана Даяна, к нам на спину прыгнули они!

— Я не верю, что все батыры из Младшего жуза прискачут сюда, чтобы воевать с джунгарами на Иртыше, — сказал Сырымбет-батыр из племени басентиин.

— Но ведь батыры Среднего жуза воюют с калмыками на Жаике! — возразил коренастый батыр из рода таракты.

— Кто от вас там воевал?

— Ну, хотя бы батыр Джаныбек, нынешний тархан!

— Он просто защищал интересы своего тестя! — Огромный, широкоплечий, с открытой волосатой грудью, Сырымбет-батыр стал красным от негодования. — Твой Джаныбек только носит звание уроженца нашего славного Среднего жуза, а владения его на Иргизе, рядом с Младшим жузом. Вот он и побеспокоился!..

Аблай глубоко задумался, опустив начавшую седеть голову. Это было привычно ему. Только заговоришь о деле, как сейчас же: «Твой жуз-мой жуз!.. Твой Иртыш — мой Жаик!» И в середине каждого жуза грызня, как у собак из-за кости. Разве и здесь не собрались они вместе только благодаря случаю?! Даже аульные псы прекращают грызню и объединяются при виде волка.