— Добро пожаловать, адмирал, — отозвался офицер; взгляд у него был при этом, правда, слегка остекленевший. — Адмирал Саххарро просил передать вам свое почтение и ждет вас в кают-компании — первый люк налево, как выйдете из вестибюля.

— Благодарю вас, коммандер, — ответил я и шагнул в элегантный, отделанный деревянными панелями вестибюль старого корабля, вдоль которого выстроились в две шеренги морские пехотинцы в безукоризненно отутюженных парадных мундирах. Интересно, чем они заняты в промежутках между парадными мероприятиями? Что-то я не помню слишком уж частых случаев захвата кораблей путем абордажа, по крайней мере в последние годы. Мы прошли между рядами встречающих, направляясь, насколько я понял, в глубь главной палубы линкора. У первой двери налево стояли, вытянувшись, еще два расфуфыренных имперских морпеха. По исходящим из-за двери запахам, среди которых доминировал приятный аромат спиртного, я понял, что это и есть кают-компания.

Барбюс остановился, не доходя нескольких шагов до двери.

— Это офицерская территория, адмирал, — сказал он. — Если что, у меня с собой коммуникатор. Звоните, если буду нужен.

Я посмотрел ему в глаза и задумчиво кивнул. Вот передо мной стоял человек, в сотню раз талантливее большинства старших офицеров Флота. Однако его не пускают в офицерскую кают-компанию военного корабля, пусть даже сущей развалины. Правда, он сам пожелал остаться сержантом.

— Если что, позвоню, — заверил я его и шагнул в кают-компанию. Темные панели стен, мягкие ковры, зелень в горшках и кадках, мягкое освещение — все напоминало самые престижные авалонские клубы, какие мне только довелось посетить. Впрочем, посещал я их только в качестве гостя: стать членом такого карескрийцу не светило, да и не будет светить.

— Контр-адмирал Вилф Анзор Брим, командующий базой Имперского Флота в Аталанте! — объявил стюард в белоснежном мундире. Я стянул правую перчатку и сунул ее за портупею. Десятка два офицеров в парадных мундирах — включая двух контр-адмиралов вроде меня — столпились у расположенного в дальнем углу бара, за стойкой которого застыли в почтительном ожидании целых четверо стюардов. В помещении вдруг воцарилась полная тишина. Грузный мужчина, у которого на рукаве красовалось на одну адмиральскую полоску больше, чем у меня, оторвался от стойки и повернулся ко мне. Я с трудом удержался от улыбки при мысли о том, что он, должно быть, подумал при виде моего подбитого глаза.

— А, дружище Брим, — прогрохотал он сочным басом, протягивая мне руку. — Как мило, что вы заглянули. Не угодно ли промочить горло в нашей скромной кают-компании? — Он был довольно высок, но толст, и один мундир его стоил по меньшей мере половину первоначальной стоимости «Селерона». Следы бурной и, можно сказать, не во всем сдержанной жизни сполна отразились на его лице, так что в мешках под глазами его вполне можно было укрыть пару «Звездных Огней»… ну, по крайней мере пятой, компактной модели. Впрочем, помимо очевидных признаков разложения имелось во внешности этого старого жирного греховодника и еще кое-что. Возможно, это была та аура властности, которую всегда излучают сильные мира сего. А может, это относилось к приметам порока на его лице — холеные усики в сочетании с козлиной бородкой и покрытыми сеткой кровеносных сосудов щеками придавали ему вид, более всего напоминавший мне «Врага Рода Человеческого», каким его представляют градгроут-норшелиты. В общем, внешность Саххарро имел весьма впечатляющую. Я решил приберечь окончательное суждение о нем до тех пор, пока не получу возможности лучше его узнать.

— Бассал Саххарро, — представился он, обмениваясь со мной рукопожатием — неожиданно крепким для такой пухлой руки.