Теперь настал мой черед разобраться с ускользающим «Дампьером» — мне очень не хотелось иметь дело с успевшим взлететь противником. Воздушный бой при атаке наземной цели — едва ли не самое последнее дело. Я сблизился с ним, но он уже оторвался от воды и заложил левый вираж. Я свернул следом за ним и поднялся иралов на сто пятьдесят, ухитрившись при этом отвлечь на себя огонь всех разлагателей этой чертовой планеты!

Совершенно неожиданно прямо по курсу оказался еще один взлетающий «Дампьер». Стрелять было уже поздно: ни одна из наших башен просто не успела бы повернуться в его сторону. По обеим сторонам его серо-зеленого фюзеляжа виднелись большие черные треугольники. Я прошел над ним на расстоянии нескольких иралов. Он только-только оторвался от воды и шел на ста шестидесяти кленетах в метацикл; моя же скорость приближалась к шестистам. Должно быть, с его рулевым приключился удар; так или иначе, он резко отвернул, потерял управление и, разбрасывая обломки, закувыркался по воде.

Я не стал смотреть, как он взорвался. Мне было не до того: мы стремительно нагоняли первого противника. Расчеты зенитных разлагателей — возможно, наполовину обезумевшие к этому времени — очертя голову палили по нам обоим. Возможно, торондец и заподозрил неладное, но оглядываться каждые пару тиков, как положено в воздушном бою, он забыл. Он начал было вилять из стороны в сторону, но я уже поймал его в свой прицел, подошел к нему на дистанцию в полторы тысячи иралов и нажал на гашетки трех носовых разлагателей. Дистанция тысяча двести иралов — я не прекращал огонь. Семьдесят пять иралов. Прежде чем отвалить в сторону, я успел увидеть по меньшей мере три точных попадания: одно прямо в мостик, второе — ближе к корме, перед дюзами, и третье — в выпуклость на корпусе, расположенную у всех «Дампьеров» у рулевых генераторов. Последнее попадание пришлось ему не по вкусу! Я только и успел увидеть — это как он перевернулся на спину и свалился в штопор. На такой высоте шансов выйти из него просто не было — тем более если его мостик накрыло моим первым попаданием.

Так, вернемся к главной задаче — разнесению в щепки всего, что осталось на земле! Я круто развернул корабль и снова повел его на бреющем — как для того, чтобы лучше уберечь его от зенитного огня, так и для того, чтобы легче найти цели для моих гиперторпед. Я посмотрел вперед — ничего не видно, кроме дыма и разрушений. Где-то вдалеке грохотали, уходя обратно в космос, исчерпавшие запас своих гиперторпед «Звездные Огни» и «Непокорные». Единственным сооружением, остававшимся относительно неповрежденным, была высокая башня. Я узнал ее по голографическим снимкам разведки — с нее торондцы вели управление всеми летными операциями. Башню окружало кольцо мобильных платформ. Наш огонь до сих пор щадил их потому, что башня не входила в число намеченных целей нашей атаки — до сих пор не входила. По крайней мере других целей, заслуживающих того, чтобы потратить на них пару гиперторпед, я поблизости не видел.

Я повел корабль еще ниже — так, что за нашей кормой взмыл к небу высокий, в несколько сот иралов шлейф морской воды. Башня находилась прямо по курсу, но прежде нам предстояло миновать одну из платформ — массивный серый силуэт на воде, ощетинившийся стволами и антеннами наподобие жирного мохнатого паука. При нашем приближении она разом осветилась вспышками выстрелов. Я пригнулся, но продолжал вести корабль вперед. Тут уж одно из двух: или в нас попадут, или нет. Багровые лучи разлагателей протянулись во всех направлениях; один из них прошелся совсем рядом с нами, окатив гиперэкраны кипятком.