– И ты хотел бы вернуться туда?

– Хорошее место. Море и горы, зеленая трава, теплые дожди, цветы за пыльными живыми изгородями, ярко выделяющиеся по вечерам. Их называют Слезы Господа. – Он негромко рассмеялся. – И самые красивые на свете девушки. Я почти позабыл об этом.

Он повернулся и увидел, что она смотрит на него, и на ее лице – выражение чуть ли не боли. Он инстинктивно потянулся и взял ее за руку.

– Ты бы прекрасно вписалась в этот пейзаж.

Она пристально, изучающе смотрела на него, на ее лицо падал странный оранжевый отсвет, а потом ее улыбка стала более искренней, более светлой, он поднял ее на ноги и поцеловал в раскрытые губы.

Они были мягкие, желанные и такие податливые. Он слегка дрожал, напрягаясь от возбуждения. Как будто это случилось впервые, как будто раньше у него ничего такого не бывало. Она уткнула лицо в его плащ, крепко прижимаясь к нему.

Догорало в вечернем огненном закате красное облако, распростершись над ними в тиши наступившей ночи.

Ночь он провел на раскладушке в старой комнате для упряжи над амбаром, позавтракал с Ханной и юным Бренданом. Остальные все еще спали. Теперь, расслабившись и почувствовав себя удовлетворенным, он ждал, когда девушка выведет из сарая машину.

За его спиной распахнулась дверь дома, и раздался сердитый крик Педди Костелло.

– Вали отсюда, никчемный болван! Отправляйся в поле и не возвращайся без этих овец.

Юный Брендан увильнул от пинка и побежал по двору, полы его куртки в заплатках развевались за ним. Пробегая мимо Рогана, он стрельнул в него взглядом, черные глазки на худом лице сверкнули, как у затравленного зверька. Роган вдруг почувствовал к нему сочувствие.

Мальчишка побежал по дороге, а Костелло подошел к Рогану. Его глаза покраснели, вены набухли кровью, Помятая, обрюзгшая кожа на лице выглядела нечистой.

– Он просто погубит меня, этот парень, мистер Роган. Просто погубит меня. – Он засунул подол рубашки за спиной в брюки. – Вы рано поднялись.

– У меня масса дел, – отозвался Роган. – Морган и Флетчер все еще спят?

– Чего еще можно ждать от этой парочки бездельников, мистер Роган.

В сарае чихнул мотор, и оттуда выехала машина, которой управляла Ханна. Она остановила ее, Роган открыл дверцу, сел на место пассажира рядом с ней, опустил стекло дверцы и посмотрел на ее дядю.

– Если вы собирались куда-нибудь поехать на грузовике для скота или на «моррисе», забудьте об этом. Ключи зажигания я забрал с собой. Передайте Моргану, что я вернусь где-то после обеда.

Старик скис, а Роган поднял стекло и знаком приказал Ханне трогаться. Она отпустила ручной тормоз и покатила через ворота по проселочной дороге, туда, где ещё стоял туман.

На ней были темно-синие обтягивающие лыжные брюки, тяжелая куртка-дубленка. Голову она повязала шелковым шарфом. И он опять почувствовал то же беспокойное возбуждение, которое он испытал на склоне холма накануне вечером.

Как будто осознав, что он наблюдает за ней, она слегка покраснела, не отрывая глаз от дороги, делая опасный поворот вокруг выступа горы.

– Твой дядя погнал мальчишку в открытое поле, – сообщил он ей. – Из-за каких-то овец.

Она кивнула.

– В последнее время он часто продает их целыми партиями. Испытывает страшный коммерческий зуд. Большую часть года они пасутся там на склонах. Иногда найти их не так-то легко.

– Разве у мальчика нет овчарки?

– Была, по кличке Трашер, единственная радость его жизни. Но в прошлом месяце пес провалился в старую шахту и сломал позвоночник.