Человек он занятый и неглупый. Понимает, что на данный момент получил от нас максимум возможного, больше мы не дадим. Может быть, он пытается надавить, считает, что у нас безвыходное положение, и никуда мы от Бобровых не денемся? Тогда понятно, откуда эти многочисленные намеки на волю господина, Рогал вполне мог приказать ему вернуться, наплевав на мнение переговорщика. Или второй вариант: Бобровы наконец-то вляпались по-крупному и сейчас находятся в цейтноте, им нужна поддержка любой ценой. Оба эти предположения объясняют, почему на переговоры пришел не глава клана — или он демонстрирует собственную значимость, или у него сейчас других проблем полно.

Есть для нас разница? Никакой. От слишком много возомнившего о себе партнера надо избавляться, а в чужую войну — с какой ещё стати срочно менять условия контракта? — мы влезать не станем. Не те у нас отношения.

Значит, решено. С Бобровыми мы расстаемся.

— На самом деле, господин Бобров, ваш визит очень удачен, — пора переводить решение в практическую плоскость. — Совет старейшин как раз закончил обсуждать итоги нашего двадцатилетнего сотрудничества. Так что если бы вы не приехали, то нам пришлось бы самим вызывать представителя вашего уважаемого рода.

— Да? — лицо он удержал, но эмпатия доложила о возросшем напряжении. — Любопытно. Для чего же, владыка?

— Сообщить о разрыве контракта. Вы слишком дорого нам обходитесь.

Чашка чая в руке посла чуть дрогнула, и он поставил её на стол.

— Не могли бы вы пояснить свою мысль, владыка? Боюсь, что прозвучавшие слова абсолютно неожиданны для меня, я… Я не понимаю причин вашего решения!

— За последний год погибло пятеро наших воинов. Сильных, опытных, одних из лучших. Для моего народа, предпочитающего пути Мягкой Лапы и Любопытного Носа, гибель такого количества боевиков можно назвать событием неординарным. Люди не воюют, внешнего вторжения в лепесток нет, природных катаклизмов тоже. Воины погибли исключительно по вине контракторов, призывавших их для участия в мелких приграничных конфликтах клана Бобровых с соседями. Мы не можем себе позволить такие потери.

— Но, владыка, позволю себе заметить, что избравший путь меча должен быть готов к смерти в бою! И…

— Господин посол, я знаю всё, что вы можете мне сказать по данному поводу, — в голосе невольно прорвалось усталое недовольство. — Но дело в том, что это для вас они — бойцы, а для меня — потомки. Отношение разное, понимаете? Они росли на моих глазах, я знал каждого по имени, и я не хочу, чтобы вслед за ними на тот свет уходили другие. Поэтому я гляжу на то, как множится число конфликтов с участием вашего клана, понимаю, что останавливаться вы не собираетесь, и абсолютно точно не намерен в этом идиотизме участвовать.

Фридрих-Вильгельм облизнул пересохшие губы.

— Возможно, после консультаций с моим господином я смогу привести аргументы, способные изменить ваше решение, владыка?

— Не сможете, господин посол, — вздохнул я, поднимаясь с пуфика. — Поверьте существу в сорок раз старше вашего. Количество переходит в качество, клан Бобровых раздразнил слишком многих влиятельных игроков. Вы втянете нас в ненужную и совершенно бессмысленную войну. Прощайте, Фридрих-Вильгельм. Желаю вам выжить.

К тому времени, как я вернулся во дворец (на самом деле — обычный большой дом, просто народ тешит чсв тем, что у них правитель во дворце живет), про посла я уже забыл. Да, разрыв договора больно ударит по Бобровым; да, Фридрих-Вильгельм мне чем-то симпатичен. И что с того? У меня есть, о ком заботиться.

— Ручеек! — очень удачно навстречу попалась вторая моя как бы секретарша.