Рэбидж сел на постели, мутным взглядом обвел номер и тихо сказал:

– Это круто. Надо будет обязательно написать об этом песню…

– Побольше бы Штатам таких – и мы никогда бы не проиграли косоглазым. Заметил, как он держался в этой душегубке? – спросил Пэт.

– А может, он и в плену побывал.

– Кожа дубленая, точно.

– Только я не понял с этой бабой… У него с потенцией не в порядке и она его вылечила? – спросил Рэт.

– Правду говорят, до жирафа все доходит в последнюю очередь. И почему ты решил делать карьеру в гостиничном бизнесе, а не в «Чикаго булз»? Старик не хотел платить. Хотел по любви, – пояснил Пэт.

– А по мне, так он просто скряга.

– Просто знает, что хочет. Запиши в свою книжицу, что реклама отеля не соответствует действительности.

– Имеешь в виду девицу с афиши?

– И девицу тоже.

Рэт достал записную книжку и нацарапал в ней условный знак. Пэт заглянул ему через плечо и хмыкнул:

– Если ты умрешь в России, мне никогда в жизни не составить отчет по твоим закорючкам.

– Очень удобно. Эту систему я разработал как средство против лентяев. Сидишь на лекции, записываешь за профессором, потом какой-нибудь сынок придет и канючит: дай списать. Пожалуйста, бери, все равно ничего не поймешь… Ненавижу сынков.

Рэт демонстративно передернул плечами.

– А я бы брал выпивкой, – мечтательно протянул Пэт.

– Тогда едва ли после универа попал в Ассоциацию.

– Много она тебе дала?

– А Россия? Когда бы ты мог сюда приехать?

– Брось. Мы попали сюда не потому, что сами захотели, а потому, что из отдела контроля все в штаны наложили. Россия – не Гавайи.

Пэт протянул коллеге косметичку:

– Забываешь, подружка…

– Боже, как мне все надоело. Вся твоя гомосексуальная затея настолько нелепа, слов нет. Не представляю, кого мы можем этим обмануть? Я на пятнадцать дюймов выше тебя. Видел когда-нибудь такую нелепую пару? Она выше его… Абсурд.

– Разве тебе никогда не приходило в голову: чем нелепее ложь, тем больше охотников в нее верить. Это аксиома, подружка. Местные всегда считают приезжих придурками. Они просто хотят, жаждут найти этому подтверждение. А мы им и являемся. Знаешь, международный стандарт – это не пустой звук. Посмотрим, в самом ли деле в этом отеле соблюдается политкорректность. Кроме того, плохое дерево в сучок растет. Так что все правильно, подружка.

– Это ты-то в сучок? В массажном кабинете я этого как-то не заметил.

Не надо было Рэту так говорить. Все маленькие люди крайне чувствительны, когда речь заходит об их мужских достоинствах. Пэт побагровел и, встав, вытянулся во весь свой возможный рост и даже чуть привстал на цыпочки.

– Что ты сказал? Повтори.

– Я ничего особенного не сказал.

Это еще больше взбесило коротышку. И он вдруг залепил такую затрещину Рэту, что тот отлетел в угол комнаты отдыха и повалился на палас.

Неизвестно, чем закончился бы этот поединок, но в дверь ворвались два массажиста. Один кинулся помогать и приводить в чувство Рэта, а другой встал стеной перед Пэтом.

– А ну, господа-товарищи-дамы, брэк. Можете бить друг дружку по морде у себя в номере, если так хочется. У нас лечебно-оздоровительный комплекс, а не ринг и не публичный дом! У нас отель!

Едва ли Пэт понял хоть что-то из сказанного русским массажистом, но по общему тону догадался, что скандал неминуемо выйдет за рамки стен комнаты отдыха и последствия его будут ужасны для обеих сторон.