– Ну да, старик. Мой старик… Спасибо за информацию, господин Ставцов.

Чарли повесила трубку.

В дверях появился сотрудник, отвечающий за службу посыльных, и доложил, что обнаружил посыльного в помещении коммутатора, где тот аккуратно переписывал на бумажку количество звонков постояльцев. Пайпс попросила всех выйти и осталась наедине с посыльным. Парень был основательно напуган. Хитрый старик, подозревая, что посыльного будут расспрашивать, от кого он получил последнее поручение, и тому придется признаться, счел нужным задействовать его на безобидной и бессмысленной работе. Тот должен был фиксировать звонки и классифицировать их по службам отеля, естественно не вникая в содержание. Делалось это якобы с целью выяснения спроса на услуги.

– Меня накажут? – спросил парень, окончив рассказ.

Чарли взяла из его рук бумагу с подсчетами и приложила максимум усилий, чтобы вновь не расхохотаться.

– За что же вас наказывать? Вы сделали нужное дело. Давно пора было заняться статистикой и учетом услуг отеля. Только теперь этим займутся специалисты. А вы идите и приступайте к своим прямым обязанностям. Посыльный – не такая простая работа, как кажется на первый взгляд. В армии вас называли бы вестовой, а может, даже и выше – порученец. Идите, вестовой, и пригласите мистера Пабса в мой кабинет.

Парень ушел от босса, распираемый гордостью и собственной значимостью. Пайпс знала эту слабинку в людях и умела ею пользоваться. Она снова налила себе ликер и в этот раз выпила с куда большим удовольствием.

Вот неугомонный старик, думала она, не сомневаясь, что через некоторое время он покажется на пороге ее офиса. Что ж, может быть, это и к лучшему. Можно будет обговорить с ним детали предстоящего собрания. Она расскажет отцу о своих грандиозных планах, и они здесь же наметят дальнейшие действия. Правда, старик далек от реалий этой страны, но она попробует убедить его в своей правоте.

Она не сразу узнала его. Старик не любил костюмов, предпочитая свитера грубой вязки и свободного покроя штаны. Потому терпеть не мог приемы и не выносил смокинги. Теперь на нем была средней руки тройка.

– Папа..

Чарли бросилась к отцу, только сейчас поняв, как она скучала в этой стране по старику, по запаху его табака, вообще по Америке. Секретарь тихо притворила дверь, оставив отца и дочь наедине.

Два человека лежали в разных углах номера без малейших признаков жизни. По центру изящными ножками среднеазиатской газели вверх торчал сломанный столик для восточной игры.

Внутреннее чутье у обоих контролеров громко зашептало: «Уходи, не трогай, не вмешивайся, у русских, может, так принято…»

– Пэт… – прошептал Рэт, – воды…

Коротышка бросился в ванную комнату и трясущимися руками отвинтил кран на полную катушку. К тому времени, когда он появился в комнате с кувшином, Рэт уже нашел второй кувшин.

У лежащих появились первые признаки жизни в виде слабых стонов и шевеления конечностей. Желая ускорить процесс, оба иностранца почти одновременно вылили на головы пострадавших содержимое сосудов.

Но вопреки всем правилам благодарности за спасение чеченцы вскочили на ноги и бросились на контролеров.

Махмат ударил первым. Удар пришелся Рэту в живот. Он сразу же согнулся, как перочинный ножик, и, словно выброшенная на берег рыба, раскрыл рот. С Пэтом дело обстояло лучше. Его спас рост. Вернее, его отсутствие. Он благополучно избежал первого захвата, иначе в ярости чеченец просто сломал бы ему хребет. Он довольно успешно избегал смертельных объятий, но так не могло продолжаться вечно. Рэт попробовал распрямиться после удара, но получил сильнейший тычок по затылку и рухнул лицом в палас. Тут же попался в смертельные объятия и его коллега.

Оскорбленное, растоптанное, изничтоженное мужское самолюбие выходило из бандитов.