Наступило продолжительное молчание, от которого у меня даже запершило в горле.

И тут Мэт пришла на помощь:

— Вы не потанцуете со мной? — обратилась она к актрисе.

По ее голосу я понял, что Мэт не хотела показать свое превосходство в танце, а просто желала ослепить все этих болванов, топтавшихся на эстраде, видом двух танцующих красавиц. Это был способ польстить актерскому самолюбию. Актриса снова притворилась смущенной и покачала головой. Мне кажется, что она отказывала не Мэт, а скорее пожилым парам, кружившимся на сцене. Так она хотела выразить свое презрение этому несчастному городу.

— Ну же, потанцуем!

Мэт встала, как способна встать одна только танцовщица.

— Что, без мужчины?

Эта мысль, видимо, понравилась актрисе. Когда они, держась за руки, вышли на эстраду, толпа расступилась.

Да, выглядели они в тот момент просто шикарно, лучше всех не только в отеле, но, наверно, и во всем Сингапуре. Никто им даже в подметки не годился.

Это танго я не забуду никогда.

Потом я танцевал медленный фокстрот с Мэт. На столе блестели три пустых бутылки «Вдовы». Я заметил, что актриса исчезла.

— Что случилось?

— Ее нет в номере. Я проверил внизу, и мне сказали, что она, вероятно, пошла спать, но там был ее ключ. То есть ее нет в отеле.

Мы с Мэт пили кофе и смотрели на пустой стул, на котором еще недавно сидела эта женщина. Подошел официант и унес бокал, из которого пила актриса. Больше не осталось ни одного следа, ни одного намека на то, что она здесь была — ни на столе, ни на стуле, ни в самом зале. Нередко случается, что своим внезапным уходом человек заставляет других подумать, что его и вовсе не было. Но в данном случае это ощущение было таким сильным, что можно было усомниться и в своем собственном существовании.

— Ну и что будем делать?

— Я подожду ее.

Мэт согласно кивнула. Возможно, теперь, познакомившись с актрисой, она действительно начала понимать, какие чувства я испытывал.

— Тяжело ей, — произнесла Мэт, качая головой.

— То есть?

— Если нормальный человек будет постоянно находиться в таком напряжении, то он быстро склеит ласты.

Актриса вернулась в отель в три часа ночи. Я боялся, что в рождественскую неделю она не сможет поймать такси, но она приехала на «Мерседесе 300Е» в сопровождении мужчины лет сорока, одетого в костюм от Хьюго Босс.

— Все хорошо, — бросила она мне, пересекая холл. Потом со мной поравнялся мужчина.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Такэо Юки, из туристической компании. — А, ну ладно.

Они оба направились в «Кеннедиз-сьют». Что все это значит? У этого типа, видимо, денег куры не клюют, подумал я.

И кто же из них двоих лгал? Наверняка мужчина, хотя это не являлось основанием больше не испытывать к нему сочувствия. В таком городе, как Сингапур, стоит взбираться по крутой лестнице, чтобы достичь успеха, и имеет смысл защищаться от женщины при помощи лжи, нежели грубой откровенности.

Поняв, что актриса нашла себе нового сопровождающего, я вздохнул с облегчением. Теперь, что бы ни случилось, я мог обратиться к нему за оплатой счета. Имени его я не спросил, но на всякий случай записал номер его машины.

СИНГАПУР. МОЭКО ХОММА

Когда я увидела, что гид опоздал, я разнервничалась самым жалким образом, в чем себя тотчас же и упрекнула. В таком состоянии я сама себе напоминаю комиксы про ниндзя, которые в свое время почитывала. Чтобы научиться прыгать все выше и выше, ниндзя перепрыгивают через дерево, которое растет по нескольку сантиметров в день. Их способности развиваются, но и дерево становится выше. Эта чехарда не имела бы конца, если б не одно обстоятельство: либо в один прекрасный день мышцы перестают растягиваться, либо дерево перестает расти.