Как будто она сама не знает! Эта чертова игра, в которой каждый притворялся, будто не знает того, что ему на самом деле известно, начинала действовать Пирсу на нервы.

— Неужели?! Но я не умею читать чужие мысли.

Увидев бешенство на лице Пирса, Кейси прыгнула на диван и зарылась лицом в подушки. Плечи ее вздрагивали. Услышав всхлипывания, Пирс почувствовал угрызения совести. Он не хотел заставлять ее снова плакать, подумал он, опускаясь рядом с ней на колени.

— Прости, детка. Пожалуйста, не плачь. Конечно, ты не умеешь читать мыслей. Я так по-дурацки сделал тебе предложение…

Тут он понял, что она не плачет, а смеется! Он сел на пол, сначала хмурясь, затем улыбнувшись в ответ на хохот Кейси. Что ее так насмешило? Кейси повернулась к нему, постепенно успокаиваясь и вытирая слезы.

— Извини. У меня не в порядке нервы. Весь день я нервничала и плакала, а сейчас у тебя было такое взбешенное лицо.

— Мое бешенство тебя насмешило? — сухо спросил он.

— Только потому, что… Хорошо. Я расскажу тебе кое-что. Я думала сохранить это в тайне, но не могу…

Она собиралась признаться, что подслушивала. Существовал один способ остановить ее. Честность всегда требует ответной честности — если она признается, то придется признаться и ему. Он не знал, как она отреагирует, узнав, что все было подстроено.

Она лежала на спине, вытянувшись. Поза была удобной. Пирс быстро приблизился и покрыл ее рот поцелуями.

— Я устал от разговоров, — прошептал он, не замечая ее удивленного взгляда.

На мгновение что-то в Кейси воспротивилось этому, но в объятиях Пирса так легко было забыть про свое признание. Поцелуи разбудили в ней чувственность, она обвила руками его шею, и ее пальцы запутались в его волосах. Его язык раздвинул ее губы и скользнул внутрь, отступая и снова двигаясь вперед, наполняя ее ядом желания.

— Я люблю тебя, — шепнул он.

— Я знаю… Я хотела сказать…

Поцелуй следовал за поцелуем, и Кейси вскоре оставила попытки произнести что-то, кроме «Я люблю тебя».

Его руки проникли под ее майку и нашли грудь.

— Ты никуда не уедешь. Ты останешься здесь, со мной, — проговорил он.

— А моя квартира… и мебель? — шептала она.

— Заберем твою мебель, если ты так хочешь. — Он впился в ее губы долгим пьянящим поцелуем. С трудом оторвавшись, он поднялся на ноги: — Пойдем. Этот диван не подходит для занятий любовью, моя прелесть.

Кейси протянула руку. Он помог ей встать, взял ее на руки. Она мелодично рассмеялась и обвила его шею руками.

— Ты пылкий любовник, милый!

Глаза Пирса вспыхнули, однако голос прозвучал серьезно:

— Я страстный любовник, Кейси. Я хочу тебя, твое тело рождает во мне желание, я хочу погрузиться в тебя.

Она заглянула в глубину его прекрасных серых глаз.

— Какой ты жадный!

— Ты обиделась?

— Нет. Ты страстный. Я это сразу поняла.

Пирс нес ее в спальню.

— Я влюблен, и ты влюблена. И этого никто не в силах изменить.

Легкая морщинка пролегла между ее бровями. Что бы он сказал, узнав, что она подслушивала? В честности Пирса не приходилось сомневаться, ей же было нечем гордиться, особенно после того, как она вызвала его на откровенность.

Он поставил ее на пол около кровати. В промежутках между поцелуями Пирс говорил ей восхищенные, нежные, замечательные слова:

— Ты прекрасна. Ты желанна. Ты умна, остроумна, ты необыкновенная, Кейси, просто необыкновенная.