По блокам, как по ступеням, я поднялся на штабель; выпрямившись во весь рост, подпрыгнул, ухватился за край навеса, сделал переворот и оказался на крыше. Мурашу понравилось, ему захотелось повторить этот трюк, и он решительно ступил на блок. Однако, почувствовав, как тот шатается под его ногой, поспешил сойти на землю.

— Я вас найду! — пообещал он мне и, поправив галстук, пошел к выходу, как делали все нормальные люди.

12

В летнем кафе у вялотекущего фонтанчика я заказал тарелку пельменей и несколько раз уточнил у официанта, не подмешана ли в фарш соя. Ненавижу суррогаты, добавки, эмульгаторы, загустители и прочую дрянь. Торговая ложь и хитрость всегда отзывается у меня болями в желудке. В кулинарии я консерватор и привереда одновременно. Признаю только натуральные продукты и приставку «как бы» на дух не переношу. Собственно, и в жизни я придерживаюсь тех же принципов. Если драться, то драться, если любить, то любить. Почти как в песне у Розенбаума.

— Ты что жуешь? — спросил Никулин, ответивший на мой звонок.

— Пельмени.

— «Сибирские»?

— Нет, «Молодежные».

— Чудовище! — остался верен своей манере общения Никулин. — Ты должен есть пельмени «Сибирские», пить водку «Колымскую» и курить папиросы «Лесоповал». Ты что с Ириной сделал?

Я чуть не подавился, усилием воли сохранил самообладание и переспросил с деланным равнодушием:

— А что я с ней сделал?

— Куда она запропастилась? Я не могу ей дозвониться!

Это был шанс во всем признаться Никулину, но я им не воспользовался.

— Хватит болтать, — мягко приструнил я коллегу. — Бери ручку, бумажку и записывай!

Да где я тебе бумажку возьму? У меня тут вокруг одни рецепты и клизмы. Говори, запомню.

— Я получил электронное письмо с обратным адресом «ComClub4». Диктую по буквам — «си», «оу», «эм»…

— Не надо, — прервал меня Никулин. — Я знаю, как это пишется. И что тебя интересует?

— Как узнать, с какого компьютера было отправлено письмо?

— Скажу сразу, — перешел на менторский тон Никулин. — Задача почти неразрешимая. Но если мне не изменяет память, я тоже как-то получал письмо от этого адресанта.

— Да ты что! — воскликнул я от столь неожиданного заявления. Неужели Никулина тоже пытались шантажировать, но он, по своему обыкновению, всех послал и даже мне ничего об этом не сказал? — Что было в этом письме? Вспомни, это очень важно!

Никулину понравилось, что информация, которой он обладал, оказалась очень важной для меня. Я хорошо представлял, как его сейчас распирает от гордости.

— Погоди, дай в мозгах поковыряться, — произнес он, растягивая удовольствие. — А чего ты так всполошился? Твое-то письмо о чем? Ты скажи, может, я быстрее вспомню.

Нет, письмо с угрозами он вряд ли бы забыл. Никулину просто интересно, чем я сейчас занимаюсь, и вот он пытается обменяться информацией.

— Ты меня за горло не бери, — сказал я жестко, интонацией напоминая Никулину, что я его начальник. — Что могу сказать по телефону, я уже сказал.