Последние слова он произнес, уже повернувшись ко мне спиной. Я провожал их глазами. Дойдя до карниза, парни встали на его край, пристегнули к ботинкам доски, одновременно завопили, привлекая к себе внимание всех, кто находился на вершине, и прыгнули вниз. Увидел я их снова только спустя минуту: две маленькие точки, удаленные от меня на несколько километров, стремительно неслись по снежной лощине, оставляя за собой туманно-белые шлейфы, словно кометы, и восторженных воплей уже не было слышно.

— Кирилл, я хотел бы с вами поговорить…

Я обернулся на голос, почти не сомневаясь в том, кого сейчас увижу. Темная невзрачная куртка, большие непроницаемые очки, черная банда-на, туго стягивающая голову чуть выше бровей. Мураш.

Он протянул мне руку.

24

— Антон, тебе еще не надоело шпионить за мной?

Я не стал больше любоваться фигурками двух отчаянных парней, похожих на капли томатного сока, скользящие по белой стене, и отошел от края обрыва. Не хотелось при Мураше проявлять любопытство к райдерам и выказывать восторг от возможностей сноуборда.

— У меня нет выхода, — ответил Мураш, не давая мне пройти к станции. — Только вы можете показать мне место, где погиб мой отец… Но сейчас…сейчас я хочу поговорить с вами о другом… Вы очень рискуете. Вы даже не представляете себе, какой опасности подвергаете свою жизнь.

Я глянул на Мураша с искренним любопытством и даже весело.

— Ты о чем, дружище? О какой опасности ты говоришь?

— Вы знаете, о какой, —уклончиво ответил Мураш. — Вы идете на поводу у очень опасных людей. Вы сильно рискуете, выполняя их волю.

Так, он осведомлен. Интересно, много ли он знает? И откуда, черт возьми, он это знает? Взломал мой пароль к электронной почте и прочитал письма от убийцы?

Я остановился в тени остроносой крыши. Здесь сразу чувствовался пронизывающий высотный холод.

— Ив чем же заключается риск? — вкрадчиво спросил я, повернувшись лицом к Мурашу.

— В том, что ваша жизнь для них не представляет никакой, даже самой маленькой, грошовой ценности.

Резко вскинув руку, я схватил Мураша за воротник и толкнул его на жестяную обшивку дома. Дом загудел, как барабан. Шея у Мураша была горячая и немного липкая от пота. Мои пальцы слегка сдавили ее.

— Не тебе, сопляку, делать выводы о моей ценности, — сказал я, сняв с него солнцезащитные очки и заглянув в испуганные глаза. — Ты наглее, чем те, у кого я иду на поводу.

Я вернул очки на место, правда, перевернув их дужками кверху, и отпустил оторопевшего банковского служащего… Холодно, очень холодно в тени. Я снова вышел на солнце и подставил ему лицо. Золотые лучи заструились по лбу, щекам, подбородку, чуть пощипывая кожу. Что еще может быть нежнее этого прикосновения?

— Вы меня неправильно поняли, — тихо произнес Мураш за моей спиной.

— Если тебе что-то известно, то говори прямо, — ответил я, не открывая глаз и наслаждаясь теплом.

— Мне известно немногое. Например, то, что вам плохо, вы одиноки, и у вас есть враги.

— Не густо. Что еще?

— Мне кажется, вас заманивают на Джанлак. Я это заподозрил еще тогда, когда мы сидели в вашем офисе и вы сказали, что срочно вылетаете в Минводы.