— Ну, ты молоток! — признал я, похлопывая Мураша по плечу. — Теперь я тебе обязан. Ловко ты все это придумал… А как ты догадался, что милиция будет встречать меня в Минводах?

— Я всего лишь предположил, и не ошибся.

— Значит, ты увязался за мной, купил билет на тот же рейс… Молоток!

— И это еще не все, — чуть порозовев от похвалы, сказал Мураш. — Я следил за вами от аэропорта Минеральных Вод. Вы правильно сделали, что не остановились в городской гостинице. Но когда вы поехали в притон «Привал Одиссея», я чуть дар речи не потерял! Я прекрасно знаю эту ночлежку, на нее все таксисты города работают. Туда по три раза на неделе наведываются менты. Проституток не трогают, а вот клиентов шерстят по полной программе. Залетные урки и «гастролеры» только там и попадаются.

— Что ты говоришь! — покачал я головой и почувствовал себя неловко оттого, что Мураш был посвящен в некоторые детали моей личной жизни. — А я и не знал.

— Вы не знали, — с укором произнес Мураш, — а мне пришлось заплатить девочкам двойную норму, чтобы создать для вас невыносимые условия. Пока они ломились к вам в номер, я этажом выше скакал на кровати.

— А я думал, что такие самородки, как ты, уже на свете не встречаются, — уважительно сказал я. — Ты же палочка-выручалочка! Бэтмэн! Человек, который всегда приходит на помощь… Коньяку хочешь?

— Я хочу вместе с вами пойти на ледник. Безвыходная ситуация? Я рассматривал круглое лицо Мураша. Розовые щеки с редкой и тонкой щетинкой — один волосок здесь, другой чуть поодаль. Между ними прыщики. Лучше не бриться, чтобы не травмировать нежную кожу, а провести сеанс безболезненной эпиляции. Глаза тоже круглые, между ними, на переносице, прочно обустроилась тревожно-мнительная складка. Темные тонкие брови посажены низко, как грозовые тучи, и придают лицу мягко-сердитый вид. И все же в ладном, как сказала хозяйка дома, лице Мураша по неким невидимым признакам угадывался капризный и эгоистичный характер барчонка.

— Допустим, — сказал я и посмотрел в сторону противоположного склона. — И как ты собираешься туда спуститься?

— На веревках, — тотчас ответил Мураш, будто уже много думал над этой проблемой и решил все нюансы.

— Веревок понадобится несколько сотен метров, — стал объяснять я, стараясь говорить доброжелательно и убедительно, но при этом не скатиться на менторский тон. — Кроме того, нужны будут альпинистские кошки, ледорубы, ледовые молотки, айсбайли, ледовые крючья, ледовые якоря, карабины, «восьмерки» — в общем, килограммов двести дорогого и дефицитного «железа». Недели две уйдет у нас только на закупку снаряжения.

— Две недели? — фыркнул Мураш. — Ну и что? Разве вы торопитесь к своим мучителям?

— Ну и что! — вспылил я, забыв о том, что Мураш ничего не знает об Ирине. — Это только тебе все равно! Неделей раньше, неделей позже — хуже уже не будет, и не случится непоправимое…

Я вовремя прикусил язык, иначе бы обидел парня. Мураш приуныл. Он смотрел на кромку снежной площадки, на которой мы стояли, и покусывал губы.

— А как вы собираетесь спуститься? — спросил он.

— На сноуборде.

— Я с вами!

— Антон, ты хороший парень, и мне будет искренне жаль, если ты переломаешь себе все кости, какие у тебя есть.